Молчать во время тренировки – это не про меня. Это подтвердит любой мой клиент. Хотя я и считаю себя интровертом, я люблю общаться со своими подопечными. Я люблю мотивировать, люблю помогать людям. Очень часто человек приходит на тренировку в расстроенных чувствах, а уходит с широкой улыбкой и желанием Жить. И я рада, что общение со мной вызывает у людей улыбку и позитив. Мне больно, когда я вижу в своих клиентках жертву, какой я когда-то была сама. Я знаю, что бесполезно просто сказать человеку: «Не нравится – меняй». Я это проходила. Теперь я делаю иначе. Я показываю таким девочкам, что есть иная жизнь, что есть счастье, что есть параллельная реальность, где женщин любят и не гнобят. Для этого я со своими клиентами ходила и хожу на природу, в рестораны, причем как при жизни в ДНР, так и уже в Москве. В общении с другими девушками, у которых с самооценкой все в порядке, те девчонки, те женщины, которые застряли в ущербной позиции, видят нечто новое для себя – видят, что глаза могут гореть и светиться радостью! Со своей молодежью мы ходили за город, наводили порядок: собирали мусор, очищали места отдыха. Мне хотелось приобщить ребят к культуре и чистоте. И они шли. Им нравилось. Мне хотелось показать им, что спорт – это здоровый взгляд и дисциплина во всем: твое здоровье, твоя культура, твоя страна, твое личное развитие, забота о том, что тебя окружает.
Тренер – это не только тот человек, который показывает правильную технику выполнения упражнений. Тренер – это друг, это пример для подражания. А я знала, что в моей жизни далеко не все идеально, чтобы ей подражать. Значит пришло время менять жизнь. Менять все.
Главный шаг
Я слишком долго не могла решиться уйти от мужа. Мне было страшно. Я боялась не неизвестности, больше всего я боялась его мести.
Лето 2020 года. Он пришёл домой немного выпивший. Я собиралась на работу. Причину скандала сейчас и не вспомню, да и не нужно: на самом деле причина была всегда одна – ему нужна была разрядка. Слово за слово, и он начал швырять меня по квартире. Дети были дома. Он толкнул меня в гипсокартонную стену, осталась большая вмятина. Он схватил гимнастическую палку и ткнул ею со всей силы мне в живот: спасли прокачанные мышцы пресса, но было очень больно. Сын громко кричал и плакал, сидя на кровати. Дочка прыгнула отцу на спину, чтобы защитить меня. Тот с высоты своего роста сбросил её на пол, она больно ударилась копчиком. В это мгновение мне нужно было решить и решаться: ждать, пока он меня убьёт, потому что все шло именно к этому, или бежать за помощью, оставляя детей с ним. Решение было сложным, но молниеносным. Я пулей вылетела из квартиры, в чем была. Когда я за пару секунду оказалась на два этажа ниже, соседка уже ждала меня с открытой дверью: разумеется, она все слышала. Я понимала, что подвергаю детей опасности, оставляя их с разъяренным отцом, но кислородную маску нужно надевать сперва на себя, иначе не спасу никого.
Соседка вызвала полицию. Наверху все затихло. Было опасно подниматься до их приезда. Я надеялась, что мой муж, все же будучи отцом своих детей, не причинит им вреда, ведь, по его логике, я – причина всему происходящему. Так и произошло. Детей без меня он не тронул. Я не знаю, сколько прошло времени: минута или десять, но, стоя на пороге соседской квартиры, я увидела в дверной глазок, как муж спускался вниз. Я быстро побежала в свою квартиру, забрала перепуганных детей и отвела их к той же соседке. У детей была истерика. Их трясло, они плакали, они боялись. Они переживали этот ад снова и снова, а я все не решалась остановить это.
Приехала полиция. Они взяли показания не только с меня, но даже и с дочери, которая пострадала от рук отца. Я надеялась, что сейчас наконец-то его накажут, но, забежав наперёд, скажу, что дело заведено не было: мой бывший муж откупился… он сам позже мне это и сказал.
Я подала на развод и… снова сошлась с ним. Не могу объяснить, почему. Я только выходила из позиции жертвы, но, судя по скорости действия и по моей решительности – я выползала из неё, как черепаха. Спустя три года та самая соседка, которая спасла меня, скажет, что была очень удивлена и поражена тем, что мой бывший муж вернулся домой, но не стала тогда мне ни слова об этом говорить. Мне же даже глупо оправдываться или комментировать что-то: я просто была зависимым наркоманом, которому все еще нужна была доза этого безумного, разрушающего меня адреналина, доза того самого кортизола, от переизбытка которого зачастую и развивается онкология. Наверняка, тогда я уже была больна раком, но не знала об этом, а когда спустя полтора года узнала, у меня была уже четвёртая стадия.