Мне назначили шесть курсов химиотерапии с перерывами в двадцать один день.
За первую госпитализацию я потеряла пару килограммов веса. Если для многих моих подопечных потерять пару кило – это цель, то для меня это было трагедией, ведь мое тело, имеющее до химии неплохой мышечный корсет – это моя работа.
За один курс я выпивала почти двести таблеток преднизолона – это гормональный препарат, побочное действие которого – это катаболизм белка. То есть эти пилюли уничтожали мои мышцы. Помимо этого, преднизолон провоцирует усиленный аппетит. Я видела, как люди набирают лишний вес, принимая этот гормон, ведь они съедали буквально все, что попадалось под руку. Я же, тренер и нутрициолог, автор двух книг о правильном питании, и просто человек, который старается вести здоровый образ жизни и максимально продлить свою молодость, не могла позволить себе питаться булками, колбасами и прочей вредной едой, которую килограммами поглощали другие пациенты.
Но аппетит действительно был жуткий. Я старалась забивать его правильной едой: отварная курица, яйца, квашеная капуста, гранаты, печень и… сало! Соленое сало. Уже после первой химии я жутко захотела сала, а, когда приехала на второй курс, заметила, что почти все пациенты берут его с собой – на химии действительно хочется сала.
Чувствовала я себя относительно неплохо. Каждое утро я проверяла, крепко ли сидят волосы, на месте ли они, пока одним совсем не замечательным днем, расчёсываясь в женской раздевалке у себя на работе, я поняла, что слишком долго веду расческу вниз, а волосы все никак не заканчиваются… Первые несколько прядей безболезненно выпали, оставшись лежать на расческе. Помню, как испуганно забежала в душ, провела рукой по волосам (а длиной они были ниже лопаток), и снова прядь осталась в ладони. Я поняла: началось…
Менее, чем за неделю, выпало примерно две трети волос. Подходила к концу третья неделя перерыва после первой химии, я собиралась на вторую госпитализацию.
На второй курс я ехала с уверенностью, что к январю химия завершится, а к весне уже начнут возвращаться волосы. Ха, наивная…
Ко второй госпитализации оставшиеся волосы я подстригла, но не сбрила. И очень зря. За пять дней лечения они сыпались с сумасшедшей скоростью, и вид был нелепый. Я попросила своего молодого человека привезти мне шапочку, чтобы я могла в ней ходить по отделению. Остатки волос были везде: на подушке, внутри шапки, на полу.
Пройдя второй курс, из отделения я вышла уже на 95% лысой.
Как только я зашла домой, то тут же, не снимая шапки, отправилась в ванную. Мне хотелось скорее избавиться от тех оставшихся «трех волосков», что еще держались на моей голове. Воспользовавшись мужской пеной для бритья и обыкновенной бритвой, я сбрила остаток волосяного покрова на своей голове. Выяснилось, что у меня неплохая форма черепа, но душу это не грело и моих домашних не утешало. Отныне я – лысая женщина.
15 октября 2022 года я лишилась волос. Я не забуду тот день. Я выложила пост с фото до и после с надписью «Это все еще я».
До сих пор я боюсь возвращения болезни в первую очередь из-за необходимости снова лишаться волос. Именно это, а не смерть, пугает больше всего.
Если верить статистике, процент выживаемости людей с моим диагнозом и моей стадией после подтверждения болезни – 60. То есть я понимала, что шанс того, что я переживу пятилетний рубеж, равен шестидесяти процентам. А значит потеря волос на самом деле – не такая уж и большая плата.
Самочувствие между первым и вторым курсами химии было относительно нормальным: легкая тошнота первые пару дней, легкая слабость, но в целом – все было спокойно. Видимо, мой иммунитет тогда еще не покинул чат. Но после второго курса все изменилось…
С ноября по январь я переболела кучей заболеваний, с которыми не сталкивалась ранее. До химии я не знала, что такое кашель и температура, теперь же это были мои постоянные спутники.