Я видела своих детей, и мне было больно оттого, что я вижу: их поступки по отношению ко мне и к их собственной жизни говорили об огромном количестве боли, накопленной в их сердцах. А люди, как известно, расплескивают вокруг себя то, чем наполнены. Их поступки часто доводили меня до слез. Поэтому в тот момент моя цель была такой: выжить для того, чтобы помочь моим детям обрести счастье, путем избавления их от тех травм и боли, которую мой бывший муж и я нанесли им в их детстве. Я прекрасно осознавала, что такие проблемы решаются только в кабинете клинического психолога, но в моей большой (и совсем не дружной) семье (я имею ввиду родственников) никто, кроме меня, не верит в то, что работа психолога поможет.
На момент написания этих строк, моя дочь живет у моей бабушки (ее прабабушки, у той, которая из Москвы). Бунтующий и травмированный подросток, которому остро нужна помощь психотерапевта, нашел «спасение», а главное – вседозволенность – у бабули. Мои родственники продолжают внушать моим детям, что их главный враг – это мама, лишая их возможности разрешить все проблемы, ведь младший сын в данный момент регулярно работает со специалистом и сам желает изменить свое отношение к жизни. Бабушка, вероятно, закрывает свои собственные нереализованные потребности. А подростку, который ищет самостоятельности и независимости от матери, это удобно и выгодно.
Мне же больно.
Но я жду.
27 апреля 2023 года мне провели ПЭТ-КТ – компьютерная томография всего тела. Исследование должно было показать: наступила долгожданная, выстраданная ремиссия, или же мне понадобится еще минимум два курса химиотерапии. Признаюсь: я не верила в ремиссию.
Я знала, что впереди – майские праздники, и вероятность того, что результаты придут в этот период, мала.
Но вечером первого мая на электронную почту мне пришло письмо с пометкой «ПЭТ». Помню, как прижалась спиной к стене и медленно села на пол, скачала вложение из письма, открыла его…
Каждый абзац – это описание определенного участка моего тела. Я читала с замиранием сердца. Я знала, что опухоли были буквально везде. Я читала каждый раздел, в конце которого была фраза: «Лимфоузлы не увеличены, без повышения метаболической активности». И так каждый отдел моего тела: область головы и шеи, органы грудной клетки, брюшной полости, малого таза, костная система и мягкие ткани.
В конце было заключение: «ПЭТ/КТ данных о наличии очагов/ткани с патологическим метаболизмом 18F-ФДГ, характерной для опухолевого процесса, не получено».
Не получено.
Я и сейчас плачу, когда пишу это.
Я не могла поверить. Победа. Моя победа.
Сквозь страх и боль, сквозь нередко возникающее отчаяние, сквозь слезы, сквозь грешные мысли: «А вдруг мне эта болезнь дана в избавление» – я пришла к победе.
После моего первого курса химии моя мама написала мне смс. Сперва она писала мне библейские цитаты и таким образом, видимо, хотела направить меня к Богу, чтобы я не «ушла» без покаяния. Я ей ответила, что после всего, сказанного ею мне ранее, странно слышать от нее слова о Боге, а то, что нужно молиться, я и так помню. На что она написала: «Бог тебе дал болезнь, чтоб тебя к Себе вернуть. Сначала муж был важней всего, а потом накачанная жопа. За свои грехи прощения вымаливай».
Оставлю это без комментариев…
Отец живет в десяти-пятнадцати минутах езды от места, где я проходила лечение. То, что я получаю химию так близко от его дома, знала моя бабушка – его мама. И, если бы он спрашивал у нее об этом, она сказала бы ему. Возможно, она и говорила. Отец ни разу не написал, не позвонил, не спросил, как я себя чувствую, нужна ли мне поддержка.
Я уже писала о том, что множество людей из моего родного города присылали мне сообщения с предложениями помощи: предлагали помочь финансово, поддерживали словами.
Отношение же родителей к тому, что со мной случилось – для меня остается болью. Я понимаю, что они такие, какие есть. Я все понимаю. Я принимаю их и отпускаю. Так учит психология. Но я сама – родитель. И в моем родительском сознании это необъяснимо.
На свой тридцать пятый день рождения, почти за месяц до того, как я узнала о ремиссии, менее, чем через неделю после последнего курса химии, я написала эти слова: