Мою руки и захожу на кухню. Никита сидит на стуле, сжимая в каждой руке по куску пирога, а его щеки усеяны сахаром и крошками.
Невольно фыркаю и падаю рядом с сыном на соседний стул.
- Давай сюда! - забираю из рук малыша еду, потом аккуратно вытираю его липкие пальчики мокрым полотенцем.
Тот протестующе фыркает и гневно тянется к моим рукам, но я отодвигаюсь подальше:
- Ну нет, дружок, не жадничай! Ты уже все равно наелся!
- Неть! - возмущенно и категорично вскрикивает сын.
Прищуриваюсь, лукаво гляжу на ребенка, подхожу к шкафу, с самой верхней полки достаю пакет любимого сахарного печенья Никитки и протягиваю ему: - Будешь?
На долю секунды мне кажется, что я ошиблась, потому что глаза сына вспыхивают. А затем он потерянно машет ручкой:
- Не хочу.
Хохочу, быстро лакомлюсь вкуснейшей шарлоткой, запиваю теплым ягодным компотом:
- Спасибо, мам, очень вкусно!
Утром следующего дня я, наверное, первый раз в жизни не тороплюсь в больницу.
Я хочу, чтобы все было как раньше. Чтобы я не видела каждый день Андрея Кисляка и его счастливую жизнь.
- Здравствуйте! - уже собираюсь подойти к завотделением, чтобы перевестись на другую работу, но отступаю.
Сбегать - это мелко.
- Привет, Алин! - та кивает. - У твоего пациента сегодня никого нет, - она лукаво подмигивает.
- Я поняла, дам ему лекарство, - сухо киваю.
Брови женщины ползут вверх, она явно рассчитывала на другую реакцию. Но я не должна ей ничего объяснять.
Какой-то мужчина стремительно распахивает дверь в палату Кисляка.
Странно, что я его до сих пор не видела. Ладно, дам им некоторое время поговорить.
Ссыпаю на блюдце нужные капсулы, кладу туда же пару ампул.
Часы тикают. Так, такими темпами он просто пропустит прием.
Осторожно поворачиваю ручку и едва успеваю увернуться от круглого предмета.
Мандарин. А метнул его явно Кисляк.
- Убирайтесь!!! - громко кричит тот.
Однако посетитель явно не собирается его слушать, угрожающе нависая над Андреем.
- Я сказал - пошел вон! - повторяет тот.
- Извините, вам лучше уйти, - твердо произношу я, кладя лекарства на тумбочку и становясь в специальную отрепетированную позу.
Мужчина оборачивается и пренебрежительно машет рукой:
- Пошла прочь, девчонка!
- Только попробуй ее тронуть! - следующий апельсин бьет о косяк.
От этих слов внутри меня будто бурлит шампанское.
- Я сейчас вызову охрану, - предупреждаю я.
Тот грозно поворачивается и зыркает в мою сторону.
- Девочка, что-то непонятно? Пошла вон!
Демонстративно распахиваю дверь, открываю ее полностью.
Тот зло фыркает, медленно встает, пинает ногой пакет. Пузатые оранжевые мячики катятся по линолеуму.
Дверь гневно бьется о стену. Я тут же подбегаю к койке:
- Ты как?
- Вот урод! - цедит Андрей сквозь стиснутые зубы.
Его руки напряжены до предела, я делаю инъекцию, тот шикает.
Я не собираюсь спрашивать, что хотел этот незнакомец. Это, в конце концов, совершенно не мое дело.
- Хочешь, я побуду с тобой? - тихо произношу я.
- Да, спасибо, - роняет Кисляк.
А что еще он мог сказать? Ведь в палату может проникнуть любой посторонний!
Я честно сижу с Андреем до самого вечера, потом рассказываю все его отцу. По выражению лица Кисляка-старшего я внезапно ощутимо понимаю, что мужчина в бешенстве.
А на следующее утро парня в больнице не оказывается. Он переведен на домашнее лечение.
Комментарий к 6.
Когда две недели готовишься к сложному экзамену, сдаешь его, трясешься сутки на поезде, садишься писать фанфик, а потом резко поднимается температура. Да-да, в этом вся я.
С Наступающим Вас! Желаю каждому найти своего “медведя”!
https://vk.com/fanfics_mms
========== 7. ==========
Дни текут, как обычно. Я учусь, моя практика в больнице подошла к концу, но я сумела уговорить заведующую взять меня на постоянную работу. Хотя на самом деле, уговаривать даже не пришлось, она восприняла это как само собой разумеющееся.
В один из совершенно непримечательно начавшихся дней я поднималась по ступенькам подъезда, когда услышала пронзительный плач собственного сына. Материнский инстинкт - странная вещь, боль своего ребенка мама услышит за тысячу километров.
Паника накрывает с головой.
Что случилось с Никитой? Почему мама его не успокаивает?
Я в ужасе взлетаю по ступенькам, руки трясутся, ключ никак не может попасть в замочную скважину, лишь царапает кожу возле замка. Когда наконец непослушный механизм поддается, я распахиваю дверь, швыряю сумку на тумбочку возле двери и сразу же падаю на колени возле сына.
- Никита! Что случилось? Где болит?
Ребенок всхлипывает и утирает мокрое лицо ладошками. От собственных слез у него уже даже началась икота.
- Бабушка, - наконец произносит ребенок.
Только тут я понимаю, что эти слезы - признак не боли, а страха. В первую секунду я испытываю облегчение, а потом липкий ужас сковывает горло.
Мама никогда бы не допустила таких долгих слез Никитки. С ней, определенно, произошло, что-то серьезное.
Я осторожно провожу рукой по мягкой макушке сына. Его ресницы мокрые, но он определенно уже успокаивается.
- Все будет хорошо, слышишь? Я сейчас посмотрю, что с бабушкой, хорошо? - аккуратно опускаю Никиту в мягкое кресло, оглядывая квартиру.
