В окне избы мерцает лампочка. Выключателя нет, она зависит не от людей, а от рыбы. Нужно заморозить улов – генератор будет работать и днем, не нужно – замолкнет и вечером. Но хозяин дома не огорчится, просто ляжет спать пораньше. Быть счастливым после конца света легко. Избежать падения в пропасть так же приятно, как взмыть в небеса, и при этом гораздо проще. Прекратилась на время бомбежка, дрогнул нож лучшего друга, сын вернулся с моря. Если твой дом и занесут пески, это случится завтра. А пока ты жив и счастлив.
Солнце растет, краснеет, клонится к морю. Леха глядит на часы – скоро зажигать маяк. Все разошлись по домам, только мотоцикл стоит у воды и женщина на холме упрямо набирает один и тот же номер.
Одна из главных визитных карточек Дагестана – знаменитые аулы мастеров. В суровых условиях, где одним сельским хозяйством прокормиться трудно, горцы развивали ремесла и прославили свои изделия далеко за пределами Кавказа. С развитием туризма эти аулы стали основой популярных маршрутов – причем не только для гостей республики, но и для махачкалинцев, которые легки на подъем и с удовольствием ездят в горы. Не случайно один из первых частных туроператоров Дагестана возник в Кубачи. Возможно, со временем потока туристов хватит для поддержания местных ремесел и промыслов, но пока аулы мастеров переживают не лучшие времена. Причины следует искать в недавнем прошлом.
В советское время дагестанские ремесла пытались вписать в систему коллективного труда – частных мастеров сгоняли в фабрики и артели, где акцент делался на серийной продукции. Хотя главные бренды – такие, как Кубачи, – продвигались по всей стране, индивидуальная предприимчивость, в прошлом позволявшая ремесленникам добираться до Японии и США, изживалась. После распада СССР почти все эти фабрики разорились или влачат жалкое существование. Ремесленники вернулись в домашние цеха. И все же большинство по инерции продолжает советскую традицию массовой дешевой штамповки – хотя соревноваться по цене с товарами из Китая или Пакистана бесполезно. Стремление сократить расходы приводит к падению заработков. Обедневшие мастера уезжают или работают небрежно, тем самым замыкая порочный круг. Порой это обосновывают следованием традиции, но если традиция не развивается, а механически консервируется, она мертва. Так было и раньше – едва ли какое-либо ремесло застывало на века в неизменности. Резчики по камню становились ювелирами, ювелиры – стоматологами. То, что кажется наследием глубокой древности, полторы сотни лет назад было дерзкой инновацией.
Все успешные решения, которые я видел у самых разных дагестанских мастеров, сводятся к одному – выходу в элитный сегмент в противовес всеобщему стремлению сделать проще и дешевле. Герман Кабирски, хотя и нанимал на работу кубачинцев, выработал собственный авторский стиль и стал культовым ювелиром с армией поклонников по всему миру. Ариф Сулейманов открывает одну фабрику дорогих ковров за другой. Роберт Ченсинер превратил кайтагскую вышивку в предмет вожделения богатейших коллекционеров Европы. Думаю, что этот подход в сочетании с развитием этнотуризма, приводящего состоятельных клиентов непосредственно в аулы мастеров, – единственный путь к выживанию и развитию кавказских ремесел.
На склонах еще зеленела последняя трава осени, а вершины окрестных гор уже покрыл слепящий снег. Пастух гнал по тропе коров и телят, издали похожих на знаки азбуки Морзе. Высокий дед в барашковой шапке пахал крохотное поле на двух ослах, а его жена подбирала вывернутые плугом редкие картофелины, оставшиеся с прошлого урожая, и складывала их в погреб, черной ямой зияющий прямо среди борозд. Стайка детей, высыпавших из школы на переменку, играла в подобие тенниса, используя вместо ракеток учебники. А совсем рядом, за углом, по высоко натянутому тросу шла в фиолетовых шароварах и кожаных башмачках, натертых канифолью, худенькая девушка по имени Зумруд. Одна, без балансира и страховки. Горские старухи не отрываясь глядели, как она ловит тонкими руками равновесие, изгибается, пытаясь удержаться, но все же двигается дальше. Эхо шумело в ущелье, словно аплодисменты невидимых зрителей. Ведь крохотное селение, затерянное среди дагестанских гор, – знаменитая Цовкра-1, аул канатоходцев. Местные зовут их пехлеванами, что в переводе с фарси означает «борец» или «богатырь».
Никто не знает, когда тут зародилось это искусство. Краеведы полагают, что это произошло в XVI веке, когда на Великом шелковом пути появились бродячие труппы канатоходцев – узбеков, азербайджанцев и армян. Вместе с ними отправлялись на далекие гастроли, именуемые отходничеством, и цовкринцы, порой добираясь даже до Китая.