В советские времена языческие обряды исчезали один за другим. Попытка производства в 1930-х дешевой вышивки с акриловыми красками на фабричном сатине провалилась. Шелковые обереги стали данью давно утраченной традиции. Невесты не знали, что и зачем приносят в дом жениха, но исправно делали это и отдавали впоследствии вышивку повзрослевшим дочерям. Порой столетние орнаменты стелили под горшки с цветами или клали вместо простыни в люльку, проделав дырку для отвода мочи. Этнографы о кайтагской вышивке если и писали, то вскользь. Кавказоведы Владимир Марковин, Анатолий Иванов и Дибир Атаев упоминали ее в материалах по Дагестану, но специальных работ не посвящал никто. Информации было так мало, что в некоторых музеях вышивку выставляли под видом молитвенных ковриков. Одна из лучших коллекций хранилась в московском Музее искусства народов Востока. Глава отдела советского Востока Дмитрий Чирков в 1971 году составил альбом «Декоративное искусство Дагестана». В нем были две цветные репродукции кайтагских вышивок. Эти листки и решили судьбу старинного промысла. Они попались на глаза предприимчивому англичанину Роберту Ченсинеру. В одном из орнаментов он без труда разглядел силуэт дракона…
О драконах британец грезил с детства. Из-за мифических рептилий он еще в начальной школе погрузился в изучение своей первой исторической дисциплины – геральдики. Роберт рано осиротел и провел детство в школе-интернате. О ней ученый говорит коротко: «Мне там нравилось потому, что они стирали мою одежду. А воспитывал себя я сам».
Повзрослев, Ченсинер выиграл престижную стипендию и окончил Кембридж. Сокурсники бодро полезли по карьерной лестнице, но офисная работа была не для него. Еще в юности Роберт решил, что разбазаривать драгоценное время на метания между домом и работой непростительно. Другое дело – когда сам себе начальник и выезжаешь только в дальние страны за приключениями и открытиями.
– Тебе надо орден дать за то, что годами на одном месте вкалываешь, – как-то обмолвился британец другу-академику.
Со временем он стал экспертом по кавказским коврам c изображениями драконов – их так и называют драконовыми. На текстильной конференции в Баку Ченсинер познакомился с дагестанским этнографом Магомедханом Магомедхановым. Истории о культурных сокровищах Дагестана, скрытых и от западной науки, и от западных коллекционеров, впечатлили Роберта. Он решил отправиться в загадочную страну гор.
Попасть иностранцу в советский Дагестан было непросто. Но Ченсинер преодолевал и не такие барьеры – опыт странствий научил его высокому искусству ладить с восточными правителями. Роберт заручился поддержкой Национальной комиссии СССР по делам ЮНЕСКО. Это открыло ему двери первого секретаря дагестанского обкома КПСС Магомеда Юсупова, а затем и легендарного поэта Расула Гамзатова.
– В Дагестане Расул был больше чем королем, – смеется Ченсинер тридцать лет спустя. – Он мог всё.
Интерес британца к этому человеку, схожему с ним и хваткой, и своеобразным юмором, был не только деловым.
«Сперва я ошибочно принял Расула за аппаратчика, кремлевского придворного шута, сумевшего скопить невероятные по советским меркам богатства. Его четырехэтажный дом в Махачкале скорее напоминал дворец, – писал Роберт впоследствии. – Но постепенно я осознал, что он был куда умнее и упорно использовал политическое влияние, чтобы помочь своему народу – не только аварцам, но и другим этническим группам Дагестана и всего Кавказа».
Заручившись поддержкой «больше чем короля», Ченсинер углубился в Дагестан с энергией и энтузиазмом нового Колумба. Каждый год пару месяцев он проводил в горах. Роберт забирался в самые отдаленные районы, ему навстречу выходили гурьбой любопытные сельчане, которые не то что иностранца, даже гостей из Махачкалы видели нечасто. На их вопросы Ченсинер отвечал с истинно британской дипломатичностью и остроумием. Однажды в Бежте, отдаленном селе возле границы с Грузией, его спросили:
– Нам рассказывали, что люди произошли от обезьян. Неужели мы тоже?
Партийные сопровождающие нахмурились, а Роберт рассмеялся и сказал:
– Конечно же нет. Вы, горцы, произошли от медведей!
Так, с непринужденными шутками, Ченсинер постепенно собирал коллекцию ремесленных изделий и обрядовых предметов: войлочные маски и старинные пряжки, ковры и деревянные поставцы… Только загадочная кайтагская вышивка упорно ему не давалась. Прорыв наступил после четырех лет поисков, когда в магазинчик при Объединенном историческом и архитектурном музее пришел даргинец Габиб Исмаилов из селения Гапшима. Он принес на продажу странные шелковые орнаменты…