– Вот Балхар. Вот Италия. – Седой Магомед взвешивает в руках снимки. – Особой разницы нет. У нас архитектура ничуть не хуже, но у них нет ничего лишнего, а здесь столько барахла валяется. Если порядок навести, Балхар будет вылитая Европа. Гостившие здесь швейцарцы говорили: «Мы хотим посмотреть нашу страну, какой она была двести лет назад». Те же горы, тот же скромный быт. Площадь бы еще замостить. Все великие империи отправляли покоренные народы в каменоломни. Поэтому в той же Италии всюду брусчатка. Если бы Лукулл с римским войском сюда дошел, здесь был бы курорт. А у нас завоеватели только бегали туда-сюда, поэтому народ знал: построишь хороший дом – в первую очередь к тебе солдаты ввалятся.
С аварцами Магомед ведет переговоры на аварском, с англичанами – на английском. Нашел общий язык и с местной знаменитостью – одноруким скульптором, обожающим принимать гостей и демонстрировать им свою коллекцию топоров. Балхарские фигурки теперь можно купить в интернет-магазине, с доставкой в любую точку России. Но все это обречено, если не будет главного – туризма.
– Раньше в школе было шестьсот учеников, теперь – сорок пять. Если привлечь гостей, люди получат работу и перестанут сбегать в город. Я поездил по миру и знаю, как это делается. Туристу должно быть все время интересно. Добиться этого непросто. Когда сюда турки, этнические лакцы, приехали, они землю целовали. А их взяли в оборот – хинкал, водка, хинкал, водка… Замучили совсем. Нужно иное гостеприимство. Здесь будут гостевые дома человек на двадцать. В старинных постройках, где на первом этаже – мастерские, на втором – жилье. Я привез плющ. Сам посадил и другим предлагаю – через несколько лет тут все зеленое будет. Власти должны обустроить площадь. А кувшинчики мы вылепим и без них. Глава республики сказал, что пять селений надо сделать образцово-показательными, как за границей. Вот пусть чиновники и стараются. Объявят Балхар этномузеем и приведут его в порядок. Кому нужен трактор, который тут лет тридцать лежит? Продай его на металлолом. Дагэнерго новые столбы поставит взамен покосившихся. Дайте молодежи и тем, кто по вечерам у магазина бездельничает, лопаты в руки, они сами весь мусор уберут. Пусть археологи установят возраст аула, широко отпразднуют юбилей, и сюда будут приезжать чаще, чем в Дербент. Там чистоту навести невозможно, а здесь – запросто. Руководители других сел посмотрят – и захотят сделать так же, как у нас.
Магомед излучал уверенность: скоро здесь будет не хуже, чем в Европе. Нужна лишь малость – чтобы чиновники добросовестно работали хотя бы в отношении единственного селения. За окном шумела Махачкала, а с полок на итальянскую идиллию смотрели многочисленные балхарские игрушки.
– Недавно мы еще глиняные магнитики стали выпускать, – сказал бизнесмен. – Продаются лучше любых кувшинов. Даже из гор их возить не надо, прямо в городе производим. Эти слепила одна махачкалинская даргинка. Раньше она торты делала, теперь керамикой занялась. Но пишем на них, конечно, «Балхар». Имя-то известное.
На въезде в селение Унцукуль – полицейский кордон со шлагбаумом. Молодой сотрудник переписывает в клетчатую тетрадку номера паспортов.
– Зачем едете?
– Изучать насечку металлом по дереву.
– Что-что? – удивленный, непонимающий взгляд.
Приходится объяснять – уникальный промысел, которого больше нет не только в Дагестане, но и во всей России. Реакция стража порядка объяснима. В республике Унцукульский район известен скорее не мастерами, а частыми контртеррористическими операциями в неспокойных аулах. Традиции бунтарей, как и традиции ремесленников, уходят в далекое прошлое – здесь родились и революционный комиссар Махач Дахадаев, в честь которого названа столица республики, и даже сам имам Шамиль. Беспокойные аварцы часто поднимались против российского правительства – и в то же время активно торговали с русскими офицерами. Еще в 1837 году довольный покупатель писал, что в этом ауле-крепости на горной круче производятся лучшие корешковые трубки на всем Кавказе. Со временем их стали украшать причудливыми орнаментами и солярными знаками из крошечных кусочков меди. Говорят, что за продажу гяурам унцукульских тростей воинственные соседи из селения Гимры упрекали мастеров: «Как же так! Мы русских убиваем, а вы им даете третью ногу!»