После визита Карпова Игби пережил короткий расцвет. Одна за другой возникали новые маски. Обезьяна и Скелет пугали детей, Алкаш с редкими волосами из козьей шерсти протягивал настоящим алкоголикам бутылку и предлагал сообразить на троих. Лесные люди в одеяниях из шишек и мха жаловались Квидили на браконьеров. Доктор с огромным шприцем «лечил» пивом упавших на землю мнимых больных. Челноки разворачивали торговлю, и соседи шутки ради покупали у них за полтинник разную чепуху – старые непарные носки, женские трусы, тряпки, подгузники… Жених и Невеста сходились в свадебном танце, и прохожие по обычаю забрасывали их деньгами. Обоих изображали парни, причем в женские костюмы облачались самые юные участники праздника, семиклассники. Но правили бал ребята постарше, исполнявшие роли Квидили и грозных волков.
– В детстве мы боци страшно боялись, – вспоминает Камиль. – Когда такое чудовище идет на тебя, кажется, лучше под КамАЗ угодить. А ему самому непросто: одежда тяжелая, из-под маски ничего не видно. Бабушка рассказывала, что раньше волчья маска была маленькая и рогатая. Рога у нас – символ силы, а не всяких шашней. О могучем богатыре говорят, что он с крепкими рогами. Наши деды в детстве ходили по домам со словами «Ля иляха илля Ллах» и собирали хлеб. Мое поколение выпрашивало бублики. А в последнее время дети на иги даже не смотрели, сникерсы им подавай. Но по празднику детвора всегда с ума сходила! Целый месяц шили сумки, делали маски и мечи с надписями: «Я храбрый! Я – истинный горец!» В боци пускали только ребят от шестнадцати до двадцати пяти лет. Там сила нужна. Кому не разрешали, те обижались и дрались.
На экране ловкий дидоец хватает бублик с шеста, но его настигает ватага волков – к восторгу Камиля, тоже бывавшего в таких передрягах:
– Я сопротивлялся, боролся. Одного волка положил, пятеро других навалились. Схватили меня – и в воду. Жена бежит, кричит: «Убивают!» А они ей: «Ничего, завтра живой будет». Посмотрел я на нее, заплаканную, и сказал: «Теперь я вижу, что ты меня любишь». Посовременничал. Она покраснела: «Зачем такое говоришь! Тут же родственники!»
Объектив любительской камеры мечется в разные стороны. Вот монстр хватает в охапку визжащую девушку, кружит ее, бросает в снег и бежит дальше. В магазин заходит шайтан с красным носом-морковкой. Волк стреляет сигареты у односельчан. На ледяную трибуну поднимается царственный Квидили в окружении депутата, старейшины и активистов. Он щелкает красной пастью, а его важный сосед читает речь по бумажке. Над мордой чудища клубится дым: парень внутри курит.
– С трибуны желают, чтобы большие колосья уродились, большая картошка! – переводит Камиль. – После поздравлений – пора резать Квидили. Внутри него – бутылка или грелка с красной краской. Когда течет кровь, все плачут, даже те, кто режет. Жалко и праздник, и Квидили. Он приглядывал за нами из леса, соблюдал порядок в селении, а теперь его убивают. Потом тело кладут на носилки и забирают. Маски выбрасывают – в следующем году сошьют новые. После обеда начинается пьянка, а вечером – драка.
Обновленный карнавал продержался до конца девяностых. А потом пришли совсем другие волки.
Говорят, в одном дидойском селении после проповеди радикального имама жители «переусердствовали». Они решили избавиться от нечистых животных и истребили всех собак. Ночью к отаре спустились серые хищники и устроили кровавый пир.
Когда цунтинцы рассказывают о своих краях, кажется, что больше всего местных достопримечательностей связано с боевиком Русланом Гелаевым по прозвищу Черный ангел, который в Первую Чеченскую создал полк «Борз» – «волк» по-чеченски. Через Цунту он регулярно ходил в Панкисское ущелье. Воинственный чеченец то брал заложников, то спасался от блокировавшего банду спецназа, пока не погиб в 2004 году в случайной стычке с двумя пограничниками. Гелаев убил обоих, но и его тяжело ранили. Подобно попавшему в капкан зверю, он отрезал раздробленную руку и полз в сторону Грузии, пока не умер от потери крови.
Район стремительно исламизировался. Салафитами стали почти все жители селения Гениятли, расположенного между Шаитли и Китури – двумя последними аулами, где сохранялся Игби. Карнавал объявили бидой и предложили заменить на мавлид в мечети. В 2005 и 2006 годах праздника не было. Затем стараниями Шамиля на два года Игби возобновили. А чтобы соседи не приходили бузить, шаитлинцы, по слухам, спустили лавину на единственную дорогу к аулу.
В селении кипели ожесточенные споры. Молодежи нравился праздник, старики опасались раскола в обществе. В конце концов Игби запретили. Вскоре Шамиль погиб – в Махачкале его сбила машина.