«А коли тебе, – написал он, – не в мочь терпеть станет, беги к Ермолину. Я пишу ему о тебе, и он тебя не оставит, а схоронит у своей тетушки. Я же твердо надеюсь на милость царскую, только бы мне увидеть его в благожелательную минуту. А что до козней этого Воронова, то я плюю на него, ибо мне известны и сам Пален, и граф Кутайсов, и Грузинов, и меня в обиду никому не дадут…»
Семен Павлович писал нервно, торопливо, переживая и гнев, и ненависть, и любовь, и отчаяние, и надежду.
Была уже ночь, когда он окончил свое занятие и стал укладываться спать. Вдруг на улице раздались смех, голоса, фырканье коней, и через минуту сперва в сенях, а потом в горницах послышались громкие голоса:
– Игнат, сюда тащи и вино, и снедь! – крикнул один голос.
– Если ты не хочешь нашей смерти, Виола, – сказал другой, – топи печи!
– А карты будут?
– Все, все! Раздевайтесь, идите! – весело крикнула Виола. – У меня арестов не будет, сюда никто не заглядывает! Нинетта, Маша, занимайте гостей!
– А твой постоялец?
Брыков узнал голос Башилова и торопливо загасил свечу. Нет, сегодня уж ему не до веселой компании!..
– Эй, Семен! – раздался из‑за двери голос Башилова. – Вставай! Мы тебя ради к Виоле приехали! О, сонуля! Еще одиннадцати нет, а он спит! Вставай, говорят тебе! – Но так как Семен Павлович замер, то Башилов, еще раза три стукнув кулаком, отошел от двери, ворча: – Ну, и черт с тобою!..
Брыков с облегчением вздохнул, осторожно разделся и лег в постель.
В комнатах стоял дым коромыслом: звенели деньги, хлопали пробки, раздавались поцелуи, и все это покрывалось смехом и криками пьяных гостей. Брыков заснул тяжелым, беспокойным сном, и во сне ему то и дело являлась Маша и протягивала к нему руки.
Еще было темно, когда Семен Павлович соскочил с постели и, выйдя в сени, приказал своему Сидору готовить завтрак. Он знал, что лучшее время в Петербурге для всяких хлопот – утро, что теперь, при императоре Павле, все служебные занятия начинаются в шесть часов и всех можно повидать на своих местах.
Виола спала, спали и ее горничная, и гости в разных позах и на разной мебели. Брыков заглянул в гостиную и увидел Башилова под ломберным столом. Он толкнул его и сказал:
– Капитан Башилов, служба не ждет!
Тот вдруг вскочил как встрепанный.
– А? Что? – пробормотал он.
– Пора на службу! – сказал ему Брыков. – Взгляни, на что ты похож!
Башилов очнулся и хлопнул себя по бедрам.
– О, черт! – воскликнул он. – Который час?
– Уже пять!
– Пять? А к шести на учение! – И Башилов как безумный выбежал из комнаты.
Семен Павлович только улыбнулся ему вслед.
Через полчаса и он шагал по темным, но уже оживленным движением улицам. Женщины пли с базара и на базар, разносчики шагали со своими лотками на головах, то тут, то там проходили колонны солдат и иногда, гремя колесами, мчался фельдъегерь.
Взошедшее солнце рассеяло осенний туман, когда Брыков вышел на площадь Зимнего дворца и направился по набережной к знакомому подъезду.
– Полковника Грузинова! – сказал он лакею.
– Пожалуйте! – И Брыков пошел за ним по той же лестнице, коридорам и огромным залам.
Грузинов заставил его дожидаться, а потом позвал в свой кабинет.
– Ну что, родной? – ласково сказал он. – Напортили все дело! Ну, да что делать! Случай, дурная погода, неудачные маневры – и вот вы в ответе! – Он покачал головой и горько улыбнулся. – У вас все случай! – окончил он.
– Что же мне теперь делать? – робко спросил Брыков.
– Все, что хотите, только не советуйтесь со мной! – резко ответил Грузинов и, увидев растерянное лицо Брыкова, прибавил: – Я в опале! Люди позавидовали моему положению и оклеветали меня. Государь хочет, чтобы я ехал в Малороссию, но я знаю: это – ссылка! Я слишком откровенен и честен, чтобы не стоять иным поперек дороги! – Он встал и нервно прошелся по комнате, потом остановился против Брыкова и сказал: – Попытайтесь проникнуть к Лопухиной. Это – добрая девушка и теперь может сделать все! А я… – Он поднял плечи, а так как Семен Павлович встал совершенно растерянный, то Грузинов крепко пожал ему руку и повторил: – Не поминайте лихом! Я сделал все, что мог!
Брыков с признательностью поклонился ему и вышел из дворца.
Да, каждый о себе! Вот и Грузинову, этому недавнему фавориту, теперь не сладко.
Он невольно оглянулся назад, словно надеясь увидеть Грузинова. Этот человек боялся ссылки, когда его ждала лютая казнь. Брыков год спустя узнал о страшной его судьбе и задрожал в ужасе.
Теперь Семен Павлович шел по улице без цели и незаметно вышел к Адмиралтейству. Обойдя его, он прошел на Сенатскую площадь и зашел в аглицкий трактир. Так же как и в первый раз, несмотря на раннее утро, там уже пили, курили и с азартом играли на бильярде.
