Дэнис смотрел на президента прямо, говоря вкрадчиво и убедительно. Он не подозревал, что львиная доля сотрудников и партнеров корпорации на его месте уже давно бы отвела взгляд, выискивая хоть какую-то защиту и поддержу по углам комнаты и предметам интерьера.
— Время, когда корпорация выводила, наживалась и уничтожала живые проекты, подошло к концу, — продолжал Дэнис. — Мы не планируем содействовать профессору в его намерении запретить выпуск клонов, но и поддержки он от нас не получит. Это тоже должно быть ясно.
Снова повисла тишина.
— Пока твои угрозы голословны, — тихо напомнил президент.
— Это не угрозы, Михаил, — ответил за Дэна Уно, и жестом предложил воспользоваться своими иночами.
Пять минут потребовалось Михаилу, чтобы подтвердить поступление существенных средств из неизвестного прежде источника на один из его личных счетов. Он мог еще годы не обнаружить этого прихода, просто потому что не пользовался этим резервом, переданным отцом именно как «резерв на крайний случай». У него не было крайних случаев и нехватки денег. Он даже не подозревал, какими средствами обладает на самом деле.
Михаил пребывал в замешательстве и живые проекты не беспокоили его. Наконец, он произнес то единственное, что отвечало его принципам, но в голосе слышалось отчаяние:
— Но я не могу! — воскликнул он. — Я не могу… опустить руки.
— Не опускай руки, — поддержал его Дэнис, — помоги нам. Ты знаешь, что будет тебе наградой и она необходима тебе больше, чем армия рефлексирующих рабов.
Михаил поднял взгляд на собеседника. Скользнул по внимательному лицу Влада и остановился на пожилом, мудром и все понимающем лице Уно.
— Наша благодарность, — пояснил проводник.
Михаил искал в себе ресурсы для сопротивления и нашел их в неожиданном месте. Он засмеялся в лицо Уно:
— Зачем она мне? Зачем мне благодарность моих же живых проектов?
Его смех повис в воздухе. Уно неторопливо поднялся и сделал несколько шагов к Михаилу, будто то, что он хотел тому сообщить, было слишком интимным, чтобы говорить это как-то иначе, чем шепотом.
— Потому что больше никто не поблагодарит тебя, — почти беззвучно произнес он. — Потому что больше будет не за что…
Двумя днями позже Михаил вернулся в Москву. Встреча с Пэттинсоном, хоть и была перенесена на день, состоялась и прошла в деталях так, как предполагал Михаил. Президент вернулся с компроматом на Крышаева; с легким сердцем, ввиду обещания замять дело Калмана; с уверенностью в поддержке корпоративной деятельности и надеждой на своевременное извещение о проблемах. Это будет стоить реорганизации с введением нового учредителя вместо крестного. В свою очередь это сулило судебное разбирательство, уже явная война с Николаем Крышаевым, особенно ввиду планируемой эмиссии с размытием его доли. Михаил предполагал, что знает крестного достаточно. По крайней мере, он не ожидал, что Николай остановится на «помериться кошельками и связями». Но в данную минуту над грядущей опасностью размышлять было рано.
Пройдя по парковке Live Project Inc. Михаил зашел в лифт. Нажав кнопку двадцать восьмого этажа, он вспомнил другой лифт: не поднимавший, а спускавший его на подземную автостоянку. Рядом стоял Влад.
— Ты подчиняешься Уно?
— Мы все подчиняемся Уно, — усмехнулся живой проект.
— Должно быть это… приятно?
Влад громко засмеялся.
— Михаил Юрьевич, все не так просто, — пояснил он позже, уже в машине. — Уно — человек. У него бывают эти… гормональные всплески… и тогда даже мне тяжело сдержаться, чтобы не трахнуть его.
Михаил поперхнулся, а Влад, как ни в чем не бывало, продолжал:
— Он как Гренуй в конце книги, с ним рядом бывает сложно, не всегда понятно…
— Ты читал Зюскинда? — засмеялся тогда Михаил и улыбнулся теперь, вспомнив это.
— Дэн заставил. Он не подпускал меня к Уно, пока я не дочитаю Парфюмера, чтобы хотя бы приблизительно понимать происходящее.
— В общем-то… хороший аналог, — согласился Михаил.
Они ехали по запруженным улицам, которых Михаил не узнавал. Влад продолжал.
— И ему тоже не всегда сладко. Каждый хотел бы узнать каково это — когда все тебе доверяют с полувзгляда и слушаются с полуслова. Но жить так всю жизнь… я бы не выдержал, я бы начал резать их как ягнят.
— Влад, тебе необходим противник, — пояснил Михаил, — у Уно нет необходимости в противостоянии. Я понимаю, почему его списали и как ему удалось спастись. С ним дали маху, это точно.
— Слава богу, он один такой, — сказал Влад тихо, и Михаил скосил на него взгляд. — И хорошо, что он с нами.
Михаил вошел в свой кабинет в начале одиннадцатого и, судя по взгляду, которым он окинул собравшихся учредителей, можно было ожидать какой-нибудь мальчишеской шалости. Президент не улыбался, но улыбка таилась где-то внутри, напрягая мышцы лица и воспламеняя взгляд. При его появлении практически все расслабленно откинулись в креслах.
