— Здравствуйте. Я на день задержался и прошу прощения, — начал он, читая повестку, — да, все это мы обсудим, но я хочу начать с другого вопроса. Начиная с основания Лаборатории Королева и до сегодняшнего дня, господин Крышаев являлся совладельцем компании и выполнял неоднозначные функции. В основном его деятельность имела коммуникативный характер… до смерти отца, когда Николай занял должность Генерального директора в «Живом проекте». Ныне я вынужден это изменить.
Закурив, Михаил запустил файл и вывел на большой экран подготовленный видеоряд. Там было признание бывшего сотрудника СБ, детали похищения и даже отчетная видеосъемка. Михаил спокойно наблюдал, как морщится Иванов, как отвернулся интеллигентный Владислав Савельич, когда уже избитому Александру вырезали чип. Михаил уже видел это, как и Крышаев, а вот сидящий рядом с ним закадычный дружок прикоснулся к шее, когда на голове живого проекта затянули пакет. Никто из присутствующих не знал, зачем происходящее на экране понадобилось господину Крышаеву. Но сам факт использования для подобного сотрудников корпорации, уничтожение ее имущества, а мастер-образ живого проекта стоил немало, сам факт участия в подобных делах удивил собравшихся. В то время, когда Петр раскидал по столешнице электронные документы с подготовленным компроматом, Михаил понимал, что факт заказа Крышаевым подобных дел кроме удивления никаких иных эмоций у присутствующих не вызвал. Он посмотрел на зама, ища не поддержки, но участия. Губы Петра были сжаты в линию, он не смотрел на друга. Это могло быть выражением презрения или брезгливости, но Михаил неожиданно понял, что Петр просто-напросто ревнует. Понял с облегчением и мгновенно простил друга.
— Спасибо, Петь, — поблагодарил он зама. — Перед вами копии документов, аудио и видеозаписи, подтверждающие распоряжения господина Крышаева, — Михаил наблюдал, как его крестный тяжело поднимается с места, — сотрудникам службы безопасности (чьим руководителем он никоим образом не являлся, что означает одно: подкуп) осуществить деятельность во вред корпорации. И не все можно было бы прикрыть с вашей помощью, господин Иванов. Речь идет и о внешних территориях, а это уже международный скандал. Читайте, господа, не буду мешать.
— У тебя ничего не выйдет. И ты за это заплатишь, сосунок, — глухо сказал Николай Крышаев, направляясь к двери. Михаил проигнорировал реплику крестного.
— Там же материалы по Манте, где, как вы помните, проводник убил или покалечил девятерых подростков. Эти записи способны похоронить репутацию корпорации, если просочатся за пределы этого кабинета.
Потребовалось больше часа, чтобы члены учредительного собрания ознакомились со всей подготовленной информацией. Все присутствующие прекрасно знали о роли Крышаева в подъеме лаборатории профессора Королева, но делали вид, что знакомятся с интересом. Михаил с омерзением наблюдал, как собравшиеся мужчины с готовностью играют в придуманную им игру. И готовность эта была рождена не страхом или осознанием справедливости, а безразличием.
— Я могу ограничить влияние господина Крышаева внутри корпорации, но это не будет иметь значения, если он по-прежнему будет иметь право голоса.
Михаил немного помолчал, прежде чем изложить свои планы по ликвидации и сопутствующих процедурах. Все промолчали, услышав имя Эдварда Пэттинсона. Все проигнорировали факт откровенного разбоя, который Михаил собирался учинить в ответ на действия неугодного ему крестного. После изложения всех предложений и доводов, в кабинете пару минут стояла тишина.
— Михаил, мы можем сместить Николая с должности главы «Живого проекта», но не можем голосовать за остальное… — тихо, но твердо сказал мужчина в очках.
— Кто может нам помешать, Олег Валентинович?
— Устав.
— Какой именно пункт?
Михаил поднялся и прошел к собственному диплому на стене, за которым был врезан сейф. Набрав код и приложив ладонь к сенсорам, Михаил достал пухлый Устав и положил его перед Олегом Валентиновичем. Тот торопливо, но аккуратно начал перелистывать страницы.
— Пять, четырнадцать, три, — сказал он через несколько минут. — Вопросы о закрытии, реорганизации, ребрендинге, дополнительных эмиссиях, объявлении банкротства и прочие, имеющие последствия… да, этот… не могут обсуждаться при личном отсутствии держателей контрольного и/или блокирующих пакетов голосующих акций и/или личном отсутствии учредителей Общества.
— Ясно, — сказал Михаил. Он действительно не помнил об этом пункте. — Позвольте предложить вам получасовой перерыв, пока я не решу этот вопрос.
— Конечно, Михаил, — с явной иронией ответил Владислав Савельевич — седой здоровяк, всегда сидевший рядом с Николаем Крышаевым и бывший его пожизненным партнером и должником.
Постепенно кабинет президента опустел. Лишь Петр, привалившись к подоконнику, продолжал безучастно наблюдать мыски своих модных замшевых бот.
— Ты мне расскажешь, что произошло в Чили? — поднял он взгляд.
— Да, Петь, конечно. Дай я позвоню маме и решу это недоразумение.
— Мне выйти?
— Да как хочешь, ты мне не мешаешь, — Михаил дожидался ответа матери.
