Ольга не могла позволить ему договорить. В таком положении она не успела бы, даже если бы он позволил ей поднять руку, закрыть ему рот. Он не внял бы ее просьбе замолчать, не выполнил бы приказ заткнуться. Встав на цыпочки, Ольга впилась в его губы. В тот момент, лишь бы не слышать того, что он говорит, этот поступок показался ей самым верным.
То, что она не сможет его остановить, показалось ей чем-то слишком хорошо знакомым и закономерным, почти привычным. Лишь за то, что он больше не произнес ни слова, за те несколько минут тишины и забытья, почти комы, она была готова заплатить чем угодно.
Она не вспомнила бы эти минуты даже под гипнозом. Ее уже не было. Не было в операторской, в теле, в сознании. Ольга не поверила бы, скажи ей кто-то позже, за территорией полигона, станции, Арктики, что произошедшее в следующие минуты — действительно было. Но придя в себя и почувствовав голыми бедрами холодную гладь стола, Ольга тихо застонала.
Слава смотрел в окно. Женщина поняла, что какое-то время просидела так молча, уставившись в стул напротив.
— Хорошо, — сказал Слава, — возвращайся к вертолету, сейчас подойдем. Ольга Петровна, ты готова? — обратился инструктор уже к ней.
Сползя со стола, женщина повалилась на пол: ноги не удержали. Слава не шевельнулся, наблюдая. Ольга подняла взгляд, не ища поддержки, а просто потому, что в комнате был кто-то живой. Инструктор смотрел на нее с еле различимой улыбкой, не выказывая намерения помочь подняться. Ему не доставляло удовольствия это зрелище, она не видела в его лице никаких эмоций, кроме новой, невиданной до этого удовлетворенности. Она не подумала, что могла быть первой женщиной у него, хотя эта мысль была способна уберечь от вопроса, прозвучавшего помимо ее воли:
— Как ты можешь все это знать?
— Психологическая подготовка и настройка. Когда я вижу человека, я понимаю его, — просто ответил Слава, — ты же читала изначальный план подготовки Валета, должна знать. Вставай, вертолет ждет.
— Психологическая подготовка Валета? — не поняла Ольга.
— Курс «срез личности», психическое разложение противника. Подготовка для спецопераций живого проекта: солдат. Валету ее урезали, но ты же читала…
— Нет, я… — Ольга тряхнула головой, намереваясь пояснить вопрос, и в этот момент понимание нахлынуло на нее новой удушающей волной. Она вернула к инструктору взгляд полный ужаса.
— Нет!
На его губах расплылась знакомая белозубая улыбка, он засмеялся.
— Нет!
Потом как-то по-мальчишески собрал ладонь в пистолет, направил на нее и выстрелил:
— Убита…
— Нет!
Михаил проснулся в ярко освещенной комнате и ввиду незнакомой обстановки предположил, что находится в номере отеля. Окинув себя взглядом, он поморщился. Ему явно не мешало бы помыться. Он чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим, что могло значить одно — он проспал не меньше суток. Дверь из комнаты вела в душевую. Сняв рубашку, он сделал шаг и поискал глазами пиджак. Он висел на стуле у бюро. На столешнице лежали его иночи, что окончательно успокоило мужчину: все приснилось.
Переложив гаджет на стационарный зарядник, Михаил обратил внимание на мигающие на периферии зрения вызовы, но решил сначала принять душ. Он не задавался вопросом, почему свалился в одежде, даже не вымывшись по прилету — он слишком хорошо помнил свое состояние. Удивляться было нечему, он же человек, а не робот.
Вымывшись и обмотав бедра полотенцем, Михаил поискал глазами чемодан и, не найдя, вышел в смежную комнату.
— Доброе утро, Михаил Юрьевич. Как поспал?
Вздрогнув от неожиданности, президент обернулся. В кресле у журнального столика, закинув голые ноги на столешницу, сидел живой проект, которому Михаил собственноручно подарил независимость и свободу. Он был одет в легкую цветастую рубашку и шорты. Поздоровавшись, живой проект снял ноги со столика и иночи с лица.
— Что ты здесь делаешь? — удивился президент.
Ответное молчание, само его присутствие здесь подсказало Михаилу, что все же произошедшее было не сном.
— Слава? — настаивал он на ответе.
— Меня зовут Влад, Михаил Юрьевич. Приятно познакомиться.
— Значит, это был не сон… — Михаил отвернулся к окну.
Под ним раскинулся залитый солнцем, погруженный в желтоватую дымку Новый Вашингтон.
— Что происходит? — спросил Михаил, не оборачиваясь. — Это похищение?
— Не… что ты, — засмеялся живой проект.
— В таком случае, у меня нет времени на эти игры, — Михаил повернулся к собеседнику. — Кто у вас главный? Где мои вещи?
Влад белозубо улыбнулся и проговорил:
— Мамочка, он проснулся.
Переведя смеющийся взгляд к президенту, живой проект поиграл бровями: сделано!
Михаил поморщился. Даже повадки у них со Славой были идентичные. Боже, чему я удивляюсь, они же клоны… — побранил себя Михаил, уже привыкший считать Славу сотрудником своей корпорации, обычным подчиненным. Осматривая помещение, он наткнулся взглядом на край чемодана, выглядывающий из-за второго кресла. Раскрыв его на журнальном столике, президент поднял взгляд на Влада.
