Михаил откинулся в кресле, закуривая. Дэнис отключил звук, и президент видел лишь его лицо, шевелящиеся губы, краткую улыбку. Потом Михаила резануло, как ножом. Он не знал, почему увиденное отозвалось в нем резкой, выкручивающей внутренности болью. Михаил смотрел, как на колени живого проекта забралась крохотная девчушка и ткнула пальцем в изображение Михаила. С минуту они сидели вместе, после чего женские руки забрали ребенка и Дэнис обрел голос. В тот же момент окно поделилось, и появился Уно. Михаил не мог выдавить ни слова.
— Здравствуй, Михаил, — сказал Уно. — Мы готовы выслушать тебя.
— У тебя дочка? — спросил президент после затянувшейся паузы.
— Да, — улыбнулся живой проект.
— А у тебя, Уно? У тебя тоже есть дети, семья?
— Да, Михаил. Почему тебя это удивляет? Мы можем себе позволить жить так, как считаем правильным.
Михаил покачал головой. Он не мог понять, почему напрямую связывает открывшееся ему в эти минуты с воспоминанием их недавней встречи, когда Дэнис говорил уверенно и спокойно и только австралийский акцент смягчал звучание его слов, но не смысл: «… если ты попытаешься купить голос России, я куплю весь остальной мир и мы раздавим тебя». Только сейчас он нутром понял, что в противостоянии победителем станет не он. И благодарил бога, что они не стали его противниками.
— Я понимаю, что не имею права просить вас о чем-либо, — сказал Михаил глухо, проигнорировав вопрос Уно, — но у меня нет выхода. У меня нет ни желания, ни времени юлить. Я взял на себя обязательство обеспечить голос, эквивалентный шести процентам акций Live Project Inc. Если до трех часов завтрашнего дня я не найду обеспечение, мне придется распрощаться с президентским креслом.
Денис положил пальцы на клавиатуру и спустя какое-то время отрицательно покачал головой.
— Подобная сумма не подлежит выводу, Миша. По крайней мере, в такие короткие сроки.
— Сколько у вас есть?
Они молчали.
— Миша, это уловка? Ты… — Дэнис улыбнулся, но в этой улыбке не было веселья, — ты…
— Нет, Дэн, это не уловка, — устало сказал Михаил. Надежды таяли.
— А твоя матушка не готова распрощаться ни с одной акцией? — вмешался Уно.
— Она даст полтора процента.
— Значит речь о четырех с половиной? — уточнил Денис. Михаил поднял на него взгляд, на мгновение потерявший ясность. Потом поспешно кивнул:
— Да.
— Сколько ты можешь купить до момента выполнения обязательств? — продолжал Денис.
Михаил посмотрел на часы. Теперь ему понадобилось несколько минут, чтобы выполнить нехитрые математические операции.
— Ноль девять процента или около того…
— С нашим… резервным фондом, — напомнил Уно.
Михаил поднял взгляд, в котором читалось страдание, и пересчитал:
— Полтора процента, если продам с себя даже носки…
— Какое выгодное это дело, работорговля, — беззлобно усмехнулся Денис и позволил себе улыбнуться. — Итого, речь о трех процентах.
— Да.
— У нас есть эти средства, Уно, — сказал Дэнис и не удивился, когда Михаил исчез с экрана.
Подойдя к окну, президент провел по лицу ладонью. Его потрясывало, но времени для эмоций не было, он вернулся в кресло с готовностью выслушать решение о своей судьбе.
— Как ты собираешься обеспечить возврат средств? — спросил Дэнис.
— Деньгами, в рассрочку. Не поставками же живых проектов.
Его шутку не оценили.
— Или вы ждете обещаний о содействии Александру и Высоцкому?
— Не ждем, — усмехнулся Дэнис, — но и деньгами не пойдет.
— Чего же вы хотите? Есть вариант сотрудничества UFW с Live Project Cosmetics…
— Акции Live Project Inc. один к двум, как только они перейдут к тебе.
— Что?! — Михаил поперхнулся сигаретным дымом и закашлялся. — Дэн, ты в своем уме?
— К кому, ты думал, обращаешься? — спокойно спросил живой проект.
Михаил откинулся на спинку кресла и неожиданно засмеялся:
— Твоя взяла.
— Уно, твое слово, — Дэнис приподнял подбородок.
Минуты, которые Уно размышлял, показались Михаилу часами. Уно глядел куда-то вниз, и могло показаться, что живой проект что-то прикидывает и просчитывает, но Михаил почему-то был уверен, что тот вспоминает. На его загоревшем лице с лучиками морщинок и отпечатком несгибаемой воли к жизни и силы, позволяющей держать в узде — всю жизнь — свою власть над людьми, сменяли друг друга грусть и радость, любовь и потери, прощение, стремление вперед и как итог — этот день и это решение:
— Конечно, Дэнис, — сказал Уно. — Я согласен.
Михаилу показалось, что время остановилось, а он утратил зрение и слух, но это длилось лишь мгновение. Он не мог вымолвить ни слова, не мог даже улыбнуться, просто смотрел в экран.
— Спасибо, — сказал он беззвучно, и двое просто кивнули, будто спасать жизни было их привычной повседневной работой.
У Михаила не оставалось иного варианта, как признаться Пэттинсону: либо так, либо никак. У Пэттинсона не было иного варианта, как согласиться. Сделка была заключена.
