— Миш, если ты не хочешь, чтобы я заляпал твою лестницу, оденься, и мы спокойно поговорим.
— Пройди в кабинет прямо, — указал Михаил направление, заходя в свою комнату. — Я буду через десять минут.
Когда одевшийся Михаил вернулся в кабинет, Верблюдов потягивал коньяк в хозяйском кресле.
— Я был уверен, что ты похож на земляного червяка, а единственный доступный тебе вид спорта — это курение на скорость.
— Пусть все так и остается. Но если я облегчил тебе задачу, заплати больше.
— Ты просто киндер сюрприз, дружище. Мне даже не нужно тебя уговаривать?
— Верблюдов, мы достаточно давно знакомы, ты тратишь время.
— Два миллиона.
— Это же контракт на год?
— Ну, добавь еще, что ты хорош и не понадобятся дублеры и дополнительное время дизайнеров и расходы на права владельца тела.
Михаил жестом согнал приятеля со своего места и устроился в кресле сам. Верблюдов сел напротив.
— Тебе что, действительно нужны деньги?
— Да.
Верблюдов с минуту молчал. Михаил смотрел на его губы, которые и подарили рекламщику эту кличку еще в школе. В институте он сменил фамилию на эту кличку. Он всегда был оригиналом, а Михаил знал его лет с пятнадцати, хотя Верблюдов был на три года старше. Познакомил их Кудасов еще до того, как сам узнал природу внимания к себе Верблюдова. Любовь будущего рекламщика свернулась и спряталась после многочасового методичного избиения, которого он не простил Петру и по сей день. При этом с Михаилом у них с первой встречи завязались ровные уважительные отношения. Виделись они довольно редко и в основном в клубах.
— Мне понадобится одобрение шефа, чтобы слить на тебя весь бюджет.
— Хорошо, позвони мне после этого разговора, и я скажу, буду ли я работать с вами.
— Миша, ты бываешь редкостной сволочью.
— Не делай из меня дурака, ладно?
Верблюдов покинул особняк Михаила в начале двенадцатого. Михаил лег спать с улыбкой на губах. Вытащить из Верблюдова шесть миллионов удавалось не многим. Он вспомнил разговор годовалой давности в клубе «На холме»: «да и деньги. Это круто!» — кричала тогда Лида, соревнуясь по громкости со слуховыми чипами собеседников и музыкой. С той ночи он ни разу не заходил туда и не видел ни Лиду, ни кого бы то ни было еще. Михаил подумал, что поставщика сигарет он не менял, а потому какая-то связь с Лидой у него все же была. Как и с любым человеком, подключенным к LSS LPI.
Он очень быстро уснул.
Два следующих дня он спускался на седьмой, чтобы поговорить с Робертом о программах мотивации, об изменении структуры отделов продаж в региональных офисах, о прогнозах, о чем угодно.
— Я могу вызвать ее сюда или отправить наверх, — не выдержал Роберт. В его голосе не было и тени насмешки. Быстрый взгляд, которым Михаил наградил собеседника, выдал его с потрохами.
— Она занимается аукционом?
— Да просто проси! Я не в курсе, Миша! Тебя здесь месяцами не бывает. Скоро весь этаж, да уже весь этаж…
Взглянув в глаза коммерческого директора, Михаил увидел сочувствие и смех. Не произнеся больше ни слова, он стремительно вышел.
— Верблюдов получил тебя? — Петр сидел на подоконнике и задумчиво протирал очки кончиком своего шарфа.
— У тебя работы мало?
— Обеденный перерыв, Мих. Ты скачешь по полярностям: раньше я был единственным, к кому ты относился по-человечески. Теперь ты со всеми вокруг мягче растаявшей шоколадки, а со мной как с дерьмом.
— Нет, Петь, это не так. Возможно, ты хочешь, чтобы это было так или считаешь справедливым такое отношение?
Петр промолчал.
— Мягче растаявшей шоколадки… — повторил Михаил, садясь за стол.
— Трахни ее, за чем дело стало? Над тобой скоро весь офис смеяться начнет.
— Петь, не путай меня с собой. Это ты можешь любить одну женщину, а спать со всем, что движется. Боже, откуда вы все узнаете?
— У тебя на лице все написано. Я тебе еще два дня назад сказал: когда вокруг человека рушится мир, он может испытывать что угодно, но не беспричинную радость. Чего ты ждешь? Это из-за Ольги?
— Нет, она тоже не свободна.
— А существует баба, которая не променяет своего кого угодно на тебя?
— Я тоже несвободен.
— Значит из-за Ольги, — констатировал Петр.
— Из-за обоих.
— Отпусти Ольгу.
Михаил уперся взглядом в стену напротив. Могло показаться, что он не слышал.
— Она же не нужна тебе. Если и были чувства, то они давно прошли. Если тебе нужна эта девка, бери ее и отпусти, наконец, Ольгу!
— Я хочу уйти от Мишки. Помоги мне это сделать, — процитировал Михаил тихо.
С минуту в комнате можно было расслышать тиканье часов на запястье Петра.
— Ты — подонок, — процедил тот глухо.
— А ты тогда кто?!
— И как давно ты пасешь нас?
— Со дня покушения, — признался Михаил. — После разговора в машине.
Михаил вызывающе поднялся и Петр сделал над собой усилие, чтобы остаться на месте.
— Я же убью тебя, Мих. Ты полгода толком не спал, с тебя штаны сваливаются, а я на наркоте. Я даже не замечу этого.
Михаил полностью осознавал серьезность высказанного опасения и иронично заметил:
— Вот и вся любовь.
— Ты… — Петр сделал несколько стремительных шагов в сторону друга, но позволил ребру бюро, упершемуся в бедро, задержать себя.
