Миш, сегодня ты здесь потому, что я вижу: твои клапаны заварены. И я помню когда и почему это произошло, но тогда это выглядело мальчишеским упрямством, желанием доказать себе и миру, что ты можешь. Сейчас же это выглядит… по-другому. И я признаю: я был неправ. И вместе с тем я вынужден сказать: тебе не встать на ту же ступеньку, что занимал Юрий Николаевич, но тебе это и не нужно. Он был ученым, ты — делец. Его способность представлять и претворять чьи-то давно завернутые и спрятанные в долгий ящик идеи были не более гениальны, чем твоя целеустремленность и самоотдача. И тебе во сто крат сложнее, чем Юрию Николаевичу. Он заслужил репутацию гения и новатора не потому, что обладал выдающимся талантом или умом, а потому что сделал ставку на свою главную способность — использовать правильных людей и развивать своевременные нужды. И он победил, а победителей не судят.
Ты же возложил на себя задачу доказать, что ты достоин своего имени и компании, и оказался значительно сильнее. Ты уже давно и всем все доказал. Если тебе нужны были именно эти слова и это признание, я с радостью дарю тебе их. Хотя и подозреваю, что не я тот человек, от которого ты хотел бы их услышать, — Джоффри бережно провел пальцами по телу инструмента и, вскинув голову, улыбнулся. — Тем не менее, это не отрицает главного: тебе нужно ослабить собственные поводья, дружок. Отпусти себя, пока не поздно. Позволь себе быть просто человеком. Хотя бы иногда. Позволь себе не испытывать стыд за радость не относящуюся к корпоративным победам. И позволь себе хоть иногда всплакнуть… пока еще ты жив.
Джоффри поднес мундштук к губам и бар вновь наполнил бархатистый баритон. Он пробирался к сердцам и они замедлялись, обволакиваемые печалью и скорбью.
Михаил грустил вместе с музыкой, свободный от мыслей и воспоминаний, к которым столь упорно подталкивал его Джоффри. А возможно, он ошибался, полагая так. Возможно, все окружающее: и этот темный пустой зал и эта музыка и слова Джоффри вернутся к нему позже, когда замурованный по собственному желанию президент Live Project Inc. позволит себе вспомнить, что он — человек. Но пока он только впитывал каждый звук, эмоцию и слово, проникаясь и консервируя в себе… на потом. Потому что сейчас его все еще ждали дела.
— Что значит «отказали»? — удивление и уверенность в наличии какой-то ошибки не позволили Михаилу поверить в услышанное.
— Бланк заказа вернулся с пометкой «отказано». Я звонил менеджеру, менеджер без вопросов переключил на директора и тот сказал, что не имеет возможности выполнить наш заказ.
— Но почему?
— Он не объяснил.
Михаил только вернулся домой. Звонок с Арктики-1, откуда ушел заказ на поставку оборудования, необходимого для возобновления проектов Океана-3, застал его врасплох. После проведенного в компании Джоффри времени мир казался чище, а предстоящее разгребание авгиев конюшен — легче. Реальность встретила его жестким и необъяснимым ударом по лбу.
— Вика, соедини меня с директором «Лаварес».
— Выполняю, Михаил.
Через несколько минут Михаил увидел директора управляющей компании «Лаварес». Это был стройный подтянутый мужчина шестидесяти трех лет со светлыми, чуть тронутыми сединой волосами и редкими, но глубокими морщинами. Он не выглядел сонным и, вероятно, ожидал этого звонка. Именно его «Лаварес Пром» уже двадцать лет производила по специально разработанным для «Живого проекта» чертежам оборудование для станций. Именно его «Лаварес Трейд» курировала заказы на поставки. И именно его «Лаварес Логистик» поставляла необходимое оборудование год за годом, с японским профессионализмом и немецкой педантичностью.
— Вика, обеспечь приватность разговора.
— Сделаю, Михаил, — отозвалась LLS.
— Здравствуй, Миша, — приветствовал мужчина, и на губах его застыла скорбная улыбка.
— Здравствуйте, Валерий Алексеевич, что происходит?
— Совет директоров «Лавареса» постановил прекратить сотрудничество с Live Project Inc.
Михаил отклонился и уставил в собеседника непонимающий взгляд.
— В смысле?
— Миша, я не имею больше права ни производить для вас оборудование, ни продавать его, ни поставлять.
— Что это все значит, Валерий Алексеевич? Мы же двадцать лет работаем. У вас же все чертежи! К кому бы мы ни обратились сейчас, понадобятся месяцы на настройку станков… на… — Михаил порвался подняться, но вместо этого закурил. — Вы же режете нас без ножа. Что это за решение такое? Мы не оплатили какой-то счет? Мы не поздравили кого-то из ваших акционеров с юбилеем? Черт побери, в чем дело?
— В общих чертах… работа с «Живым проектом» подрывает авторитет компании. У нас было несколько отказов, после которых они решили, что работать с вами… непатриотично, немодно и невыгодно.
— Эти отказники принесли бы вам больше денег, чем мы?
— Дело не только в деньгах, Миша. Буча вокруг твоих клонов, использование рабского труда и прочее… живой проект непопулярен нынче.
