— Я тоже… наверно даже дольше, — Михаил снова засмеялся и признался: — ты была моей… юношеской музой.
— Ну, это естественно!
Людмила поднялась и направилась в дальнюю комнату. Михаил задрал голову, чтобы не терять эту великолепную женщину из виду. Ее силуэт и походка завораживали. В каждом движении сквозила раскованность зрелой личности, осознающей свое совершенство и ценность.
— Ты прекрасна! Я должен был говорить тебе это каждый день.
Людмила обернулась:
— Ты не мог.
Когда она исчезла, Михаил тоже поднялся. Он собирал с пола одежду, когда Людмила вернулась.
— Ты уходишь?
— Нет. Еще нет. Включи свет.
— Пойдем в спальню.
— Здесь можно курить? — он, наконец, нашел свои сигареты.
Людмила не отвечала, и ему пришлось обернуться. Она все так же стояла в проходе, укутанная белым одеялом и освещенная янтарным светом торшера рядом. На губах играла вежливая улыбка секретаря, в которой Михаил всегда видел толику надменного лукавства.
— А существует место, где тебе нельзя курить?
Чиркнув зажигалкой, Михаил направился за ней.
Зажигая по пути еще два торшера, Людмила забралась в постель. Михаил остался стоять у подоконника, уставленного цветами.
— Григорий завел мне собаку… — в очередной раз он задавил в себе желание говорить с ней о работе. — Китайского пекинеса. Это такая рыжая мохнатая гусеница с головой гремлина.
— Я знаю, как выглядит пекинес, Миша, — улыбнулась Люда за его спиной.
— А я раньше не знал.
— Эта штука у тебя на спине тоже от Григория?
— Да.
— Хочешь ее проверить?
— У тебя есть оружие? — Михаил осмотрелся в поисках пепельницы и, не обнаружив ничего подходящего, оставил окурок в одном из горшков.
— Да, есть.
— Ты хочешь, чтобы я почувствовал то же самое, что заставил тогда чувствовать тебя?
— Нет. Это слишком страшно. И тогда все было взаправду. А ты никогда не поверишь, что я могу тебя убить.
Михаил усмехнулся, направляясь к постели.
— Не надо, мы проверяли.
Людмила потянулась к нему:
— Миша…
Он целовал ее плечи.
— Я хочу тебя попросить…
— Все что хочешь.
— Я хочу от тебя ребенка.
Михаил замер, а потом и вовсе лег рядом и закинул руку под голову, демонстрируя внимание и ожидая объяснений.
— Немного не тот акцент… — Людмила приподнялась на локте. Они прекрасно видели друг друга в медовом свете двух торшеров. — Я хочу ребенка только от тебя.
Он, было, улыбнулся, но тут же погасил эту улыбку. Людмила продолжала.
— Ни ему, ни кому бы то ни было вообще не обязательно знать кто отец. Ты примешь в его жизни то участие, какое посчитаешь нужным или не примешь вообще. И я прекрасно осведомлена о твоих проблемах, а ты — об отсутствии их у меня. И о риске для жизни я тоже помню. И об Анне.
— Об Анне?
— Мишенька, я не слепая! И ты на самом деле изменился. И еще… чувства к ней оберегают тебя. Я никогда прежде не видела тебя таким свободным и счастливым. Ты способен радоваться, когда вокруг… все так плохо. Если бы Анна не появилась, тебе было бы сейчас очень-очень тяжело. Боже, почему ты улыбаешься? Что смешного? Это же серьезно! Ты представляешь, чего мне стоило это сказать?
Михаил не мог остановить смех, вырывающийся из груди с красноречивым кашлем.
— Сколько ты проработала в LPI?
— Двадцать два года.
— Ну, тогда… — Михаил кое-как успокоился, но улыбка до ушей не оставляла шансов на серьезность. — Спецподарок за двадцать два года выслуги — ребенок от президента.
— Дурак, — засмеялась Людмила, звонко шлепая ладонью по его груди. — Ну, где ваша серьезность, Михаил Юрьевич?
— Все на месте, — ответил он уже спокойнее. — Сделаем подарок бабуле на следующий День рождения. Она прожужжала мне все уши по этому поводу.
— Ты серьезно?
— Да, я серьезно. И я уж точно не откажусь от него. К сожалению, похоже… — он подумал об Ольге, но поморщился и не стал продолжать.
— Ты же рано или поздно добьешься ее.
— Люда, позаботься о себе, хорошо?
Через час Михаил тихо оделся и ушел. На улице стоял настоящий мороз и пригревшиеся в машинах охранники не сразу заметили, что босс вышел. Спустившись с крыльца, Михаил закурил и осмотрелся.
— Вон с того ракурса я видел фотографии, — указал он сигаретой направление подошедшему Василию.
— Там сплошняком частная собственность.
— Я знаю.
— Если хотите, я узнаю у жены, кто поставил камеры. Там точно пара каких-то гламурных изданий, договоримся.
— Григорий выяснит.
Было несколько минут десятого, но утренние сумерки за окном так и не превратились в день. Серость навевала тоску. Михаил отошел от окна и набрал отдел продаж.
— Семен, Анна пришла?
— Нет еще, Миш.
— Когда появится, пусть… она уже здесь.
Анна вошла в кабинет и указала пальцем за спину:
— У вас секретаря еще нет.
— Да, Ань, проходи. Я как раз спрашивал о тебе Семена.
— Михаил Юрьевич, простите, что я вчера так сбежала…
— Ничего страшного, решим все вопросы сейчас, и я не собираюсь тебя беспокоить. Уйдешь когда планировала.
— Да, нет… сегодня все в порядке, я как раз собиралась…
Анна запнулась, когда Михаил склонил голову в слишком пристальном внимании. Тряхнув головой, девушка положила на стол кофр и подняла перед глазами все рабочие файлы.
