— Михаил Юрьевич? — удивилась Анна, замерев на пороге кабинета, — я не посмотрела, что вы дома. Если мы сегодня мешаем, можем уехать.
— Работайте.
— Тогда я могу… — Анна указала большим пальцем за спину, но Михаил покачал головой:
— Ты не мешаешь мне.
Через пару минут, раскрыв свой рабочий календарь, Михаил увидел информацию о завтрашней встрече с Ивановым и выложенные Леной материалы с конференции первого июня. Отправив второе приложение доклада Юлии Владимировне, Михаил попросил ее составить на основе высланной информации приемлемое предложение. Оповещения о пришедших бюджетах от руководителей департаментов, заставило Михаила напрячься. Ознакомившись с прогнозами Роберта и Федора, Михаил закурил и снова поднялся.
— Ань, что у вас в отделе?
— В смысле? — Анна подняла озадаченный взгляд.
— В смысле, что кроме деятельности Александра мешает сейлзам твоего отдела заключать сделки на живые проекты?
— Так у нас их нет… резервы на нуле, а долгосрочные всегда были на таком уровне. Все забирают ребята, которых Роберт посадил решать неустойки.
К сожалению, Анна не открыла Америку…
Сообщение от Григория извещало о необходимости поговорить. Ожидая ответа от руководителя СБ, Михаил не имел понятия, о чем пойдет речь, но был уверен, что ничего хуже уже произошедшего и продолжавшего происходить с ним и его компанией быть не может, а значит он готов ко всему.
— Миша, у меня итоговый отчет для Петра, я не в курсе кому его теперь отправлять.
— Что за отчет?
— Год назад было распоряжение о детальной слежке за Ольгой Петровной Карповой. Я смотрю основания, это из-за американского куратора? Виктор не слишком расписывал, в общем. Думаю, вы лучше знаете, о чем речь.
— Да, была об этом речь. И что теперь?
— Арктика-1 прислала итоговый отчет, так как Карпова покинула станцию. Архивировать или прислать?
— Да, архивируйте. Мы же все выяснили. Да вы и сами в курсе, какие записи со станции я просматривал и прослушивал.
— Окей, тогда все.
— Подождите… — Михаил поднялся и присел на столешницу. Он не хотел выгонять Анну, а потому просто отвернулся. — Он большой?
— Нет, здесь таблица на… два с половиной листа. Вся переписка и так у вас, вопрос был только по поводу ее передвижений.
— Зачитайте.
— Мм… так… вылет на полигон, вылет на полигон… выход на территорию. Тут комментарий хороший: рыла яму руками, жгла бумаги.
— Она была в себе? Может, выпила лишнего?
— У нее не было никаких исключений из правил станции. И ничего не сказано в комментарии.
Михаил представил Ольгу, роющую яму руками и нахмурился.
— Что еще?
— Выезд со станции в Певек. Адрес. Время пребывания. Комментарий о стычке в баре.
— Что за стычка?
— Не написано. В комментарии только упоминание о стычке, вернулась вместе с инструкторами по стрельбе и физподготовке без видимых повреждений.
— Ладно, уже не важно. Что-то еще?
— Вылет на полигон, вылет на полигон… тут периодически задержки возвращения с полигона, но без комментариев. Да-альше…
— Хорошо.
— Вылет на полигон, — продолжал бормотать голос, — выезд в Певек. Адрес. Это больница. Комментарий: аборт.
Возникла пауза. Миша наклонился вперед.
— Это написано в отчете, — тихо проговорил Григорий, поняв, что прочитал. — Михаил, я могу послать человека проверить информацию или отсмотрим все видеозаписи от и до…
Михаил молчал. Григорий не мог знать, что склонившийся, словно под неподъемной тяжестью мужчина медленно и пружинно покачивается, зато это видела Анна.
— Михаил? — позвал Григорий.
— В архив… — прошептал Михаил и отключился.
Анна не шевелилась и практически не дышала. Она не знала, что сообщили президенту, но никогда в жизни не слышала такого голоса. Прошла минута. Потом вторая. Михаил сидел, согнувшись и покачиваясь…
Анна поднялась, чтобы выйти, но Михаил прошептал:
— Не уходи…
Девушка замерла. Когда он задал вопрос, она не сразу поняла, что именно он спросил.
— Ты могла бы убить своего нерожденного ребенка?
— Я никогда не думала, что у меня могут быть дети.
Осторожно обойдя стол, она присела напротив Михаила на подоконник.
— У нее же все было, все есть. Она до конца жизни обеспечена. Она искренне любима. У нее нет никаких проблем: ни материальных, ни личных. Она никогда бы не осталась одна. Да ушла и хрен с тобой, но ребенка за что?!
Он не смотрел на девушку, кинув в пустоту вопрос, на который никто не мог ответить.
— Я такое чудовище? — Михаил поднял лицо, и Анна обхватила себя за плечи, отводя взгляд. — Может, она боялась родить от меня? Как нужно ненавидеть человека?! Как нужно ненавидеть себя?! Как нужно ненавидеть жизнь, чтобы пойти на это?!
Потянувшись к пачке сигарет на столе, Анна прикурила и протянула Михаилу.
— Я не понимаю, Анька… я же дал ей все, — он затянулся.
Ее пугали его сухие воспаленные глаза и побелевшие губы. Она понимала, что нужно что-то сказать. Любую глупость, лишь бы его вопросы не уходили в пустоту.
— Может… слишком много? Когда человек переедает, у него может случиться несварение…
Михаил горько усмехнулся и сквозь улыбку и полившиеся слезы, с его губ, вероятно не вполне осознанно, очень легко слетело признание:
— Я люблю тебя…
