Прикрыв на мгновение глаза, он кивнул ей на дверь:
— Лучше иди теперь.
Анна направилась к двери, лишь на миг задержавшись, когда Михаил поймал ее ладонь и пожал пальцы. Быстро выйдя и спустившись, девушка не могла видеть, как он опустился на пол, и не могла слышать, как из его груди поползли рыдания. Скомандовав PR-щику все оставить и идти за ней, она покинула особняк президента Live Project Incorporated.
Через полчаса на стол Семена, бывшего прямым руководителем Анны, «прилетел» ее электронный отказ от работы на аукционе.
— Уволю, Ань… — предупредил Семен.
— Увольняй.
Было около полудня. Машины президента Live Project Inc. выехали с территории офиса в город для встречи с Ивановым, представляющим самого крупного акционера LPI после вдовы профессора Королева. Михаила не удивляло ни время, ни место встречи — желание Иванова показать кто здесь главный, промариновав Михаила в пробке, было слишком очевидно. Игнорируя возможность добраться до ресторана, где была назначена встреча, на вертолете, Михаил разбирал ночную корреспонденцию. Рядом сидела Юлия Владимировна и потирала озябшие ладошки. Михаил не чувствовал холода. Он вообще ничего не чувствовал.
— Вася, сделайте, пожалуйста, потеплее, — наклонилась юрист вперед к телохранителю. — Спасибо.
Через минут сорок пути Вася вскинулся:
— Липа, останови!
Машина аккуратно съезжала на обочину, Михаил оторвался от работы и ждал объяснений.
— Смотрите, Михаил Юрьевич!
Пришлось наклониться вперед, чтобы разглядеть рекламный щит, на который указывал телохранитель.
— И?
— Сейчас, подождите…
Михаил ждал. Юлия Владимировна тоже с интересом смотрела в окошко. Когда изображение на рекламном щите в очередной раз сменилось, все ожидавшие этого увидели афишу. Обычная афиша мирового турне одной из звезд шоу-бизнеса Фио Калоре. Звезда собиралась навестить москвичей на Рождество. Все бы ничего, но полуголая фигура непонятно какого пола звезды была закована в ошейник, от которого тянулась цепь. Название мирового турне однозначно кричало кровью: «НЕТ РАБСТВУ!». Внизу, словно предупреждение на его пачке сигарет, было четко отпечатано: «в поддержку закона о человеческих и гражданских правах живых проектов».
Михаил вышел из машины.
— Черт, — выругался Вася, выскакивая следом.
От второй машины бежали клоны. Михаил закурил.
— Михаил Юрьевич, сядьте, пожалуйста, в машину… — попросил Вася.
После продолжительной паузы Михаил спросил:
— C кем ты работал до меня?
— С Джоффри.
— У Джоффри нет телохранителя.
— Я шесть лет работал с его дочкой.
Михаил засмеялся. Изо рта вырывались белые клубы дыма и пара.
— Ты был нянькой дочки Джоффри и Григорий приставил тебя ко мне? Тогда понятно.
— Компаньон-телохранитель.
Рекламный щит снова остановился на афише, и Михаил задержал на нем взгляд.
— Почему тебя перевели?
Хотя клоны и были уже рядом с Михаилом, Вася поглядывал по сторонам, останавливая взгляд то на одной, то на другой машине.
— Когда тринадцатилетняя девочка в разговоре с отцом употребляет слово «классный» в описании телохранителя, у которого у самого дочка того же возраста, стоит его сменить.
— Понятно.
Михаил выкинул окурок и снова закурил. Щит снова переключился на афишу. Припечатывающим движением Михаил указал на него двумя пальцами, с зажатой сигаретой.
— Он столько сделал за этот год… больше, чем я за пять лет президентства! Но вот это, — он снова указал на щит, — самое правильное. И игрушки их…
Михаил посмотрел на вылезающую из машины Юлию Владимировну. Достав тонкую сигаретку, она наклонилась к лодочке из его ладоней.
— Хлеба и зрелищ? — усмехнулась просто.
— Свобода, равенство и братство, Юлия Владимировна.
— Ох, Мишенька, когда же это кончится…
Вася непонимающе смотрел на шефа и юриста. Поймав его озадаченный взгляд, Михаил рассмеялся и охотно пояснил.
