Территория вокруг Песок-2 все так же оставалась огорожена забором, но теперь за ним были не бесконечные песчаные бугры, поросшие скромной травкой и мелким кустарником, а в беспорядке высилась строительная техника. С заходом солнца корявые машины превращались в злобных чудовищ, взирающих на научный городок из-за забора и угрожающе топорща ковши и краны. Слева от выхода, так же за забором, виднелся полевой лагерь присланных генералом Карповым солдат. Глава корпорации дал согласие на дополнительную охрану, но никто не говорил о том, чтобы впустить их на станцию… даже на территорию. Эта новость вызвала недоумение и протест, но Михаил не нашел времени для полемики и просто не реагировал на запросы.
Выйдя, они двинулись огибать кольцо жилых построек по внешней стороне — обычный маршрут для променада сотрудников станции.
— Гил и Катя пригласили меня вечером на «поболтать», — вспомнил Михаил, доставая сигареты, — составите компанию?
— Конечно, спасибо.
В первом часу ночи президент, наконец, зашел в свою квартиру на станции. Посиделки были окрашены в мрачные тона. Миша надеялся отдохнуть с друзьями, но не получилось. Катьке взбрело в голову на днях запрыгнуть в поезд, который привозит продовольствие и устроить себе экскурсию. Ей было это свойственно с детства: как взбалмошность, так и безрассудство. Вернулась она на следующем поезде с вытянувшимся серым лицом и глазами, полными ужаса и слез.
— Но почему ты ничего не сделаешь!? — кричала она Михаилу, чуть выпив.
— Катя, ты увидела лишь один крохотный городок и это даже не Россия.
— Вот именно! Ты должен… помочь им!
— Я? Должен?! — воскликнул Михаил, — Изначально за размещение станции на этой территории была заплачена чисто символическая сумма. За это силами военных и LPI пустыня целиком (Катя, вдумайся в эти затраты!) была очищена от следов испытаний ядерного оружия и боевой техники, а так же отработавших ступеней… да вообще всего мусора! Теперь мы платим, будто стоим посреди Токио. LPI не первое десятилетие держит на плаву этот край. Мы поддерживаем как железнодорожное сообщение, так и воздушное, станция закупается полностью здесь! Мы не диктуем цены на продовольствие, а скупаем все, что они хотят и могут вырастить и произвести по тем ценам, какие они назначают. Два месяца назад из Китая пришел состав, в одном из вагонов которого доставили лампы. Катя, если мы вынуждены закупать в Китае… . если они не могут произвести даже лампочки, может, их вымирание закономерно?!
— Как ты можешь так говорить? — опешила женщина.
— Катя, тебе повезло: ты родилась в Москве и получила от родителей правильные установки. Еще нескольким миллионам девочек и мальчиков повезло так же. Остальная Россия, за редким исключением — это такой же вымирающий городок, только живут в нем не пять тысяч человек, а пятьдесят миллионов, не считая тех, кто эмигрировал после взрыва кальдеры. И мы, между прочим, еще благополучны и по уровню подключения, то есть социальным показателям, и по уровню экономики. И я им всем что-то должен?
— Миша, ты не понимаешь!
— Нет, Катя, — перебил Михаил, — я как раз понимаю. Если тебе есть что предложить конкретно, я тебя с удовольствием послушаю.
— Но это же ты с ними общаешься, с правительством — с «Русью»! Ты встречался с президентом, ты что-то значишь! Неужели они не понимают, что все — вот он предел!
— Кэти… перестань, — попытался утихомирить ее Гил.
Юлия Владимировна с интересом наблюдала, молча потягивая травяной чай, которого Катька притащила из города несколько килограмм — сколько дотащила.
— Если ты захочешь что-то изменить, тебя послушают, Миша, — продолжала Катька, — почему ты не идешь в политику, почему не пытаешься что-то делать?
Михаил, было, засмеялся, но увидев негодование на лице одноклассницы, подавил этот смех.
— Ну, хорошо, вот я в «Руси»… я современный министр! Что я должен сделать?
— Выгнать всех воров!
— Это даже рядом с выходом не стоит. Но пусть так. На их место придут новые.
— Нет, набрать честных, ответственных людей!
— Где мне их взять?
— Ну, есть же еще честные люди!
— Где? Конкретно, укажи пальцем место, где их растят.
— У нас полно честных людей! Я, ты, Юлия Владимировна, Гил!
— Ну, меня можешь вычеркнуть, милая… — пробормотала юрист без улыбки.
— Действительно, полно… — заметил Михаил. — Ну, хорошо. Вот мы набрали честных воров, что дальше?
— Миш… иди ты знаешь куда!
— В политику… ты уже послала, так послала.
— Тебе на все и всех наплевать! Наплевать на свою страну! Ты думаешь только о своих клонах, о своих компаниях и их прибылях!
Помолчав, Михаил тихо заметил:
— Катя, когда-нибудь ты поймешь, что в этом обвинении верной может быть только одна часть: либо начало, либо конец. И когда ты поймешь, что правдой стала первая часть, я перестану думать и о «Живом проекте» и о LPI в целом. Но пока верна вторая, пока я думаю о своем деле и иду вперед, мне не наплевать. Спасибо за вечер, Гил, Катя… спокойной ночи.
— Миша, почему мне кажется, что вы знаете что делать? — спросила Юлия Владимировна, когда они вышли.
— В смысле, что делать?
— Что делать, чтобы все исправить.
