Он вернулся домой через пару часов, ближе к полуночи. Надеясь, что Ольга устала после перелета и уже спит, Петр ополоснулся и спустился на кухню. С замороженных продуктов на пол накапало лужицу воды.
— Мэй, почему срач на кухне? — спросил Петр и принялся убирать продукты в холодильник. Хозяйка из Ольги всегда была аховая, злиться из-за этого было глупо.
— Уборщик придавлен креслом в гостиной, — ответил поисковик.
На юге у него была масса времени для размышлений, но Петр гнал мысли о том, что делать дальше. Теперь же нужно было срочно искать работу, накоплений у него не было. Все что он имел, всегда покупалось в кредит, по-другому он оплачивать покупки не умел, как не был способен к накоплению в принципе. И теперь, внезапно оставшись без высокооплачиваемой работы, Петр чувствовал подступы паники. Конечно, найти новое место с его образованием и опытом работы не составит труда, но это будет уже не то.
Он думал о работе, пытаясь не переходить к мыслям о Михаиле, с которым ассоциировал и работу, и будущее и всю жизнь. Он был зол на него и безумно скучал. Если бы Ольга вечером призналась, что Миха изнасиловал ее, Петр поехал бы к нему чтобы избить или убить к черту… и такой повод сгодился бы, чтобы встретиться с другом и, может быть, потом помириться. Он хотел верить, что справится и привыкнет, но сейчас, две недели спустя, легче не становилось.
Засовывая последнюю упаковку мороженого мяса в холодильную камеру, Петр вспомнил о рассылке Марка. Нужно будет завтра же съездить в клинику LPC с Ольгой. С его образом жизни остаться без страховки в виде полного комплекта тканей и органов не улыбалось. Эта мысль наткнулась на неожиданное препятствие: деньги. Захлопнув дверку морозилки, Петр с чувством врезал по ней кулаком. Не являясь сотрудником корпорации, он обязан платить, а это не просто круглая сумма — у него нет таких денег. Значит, с клиникой придется подождать.
Как Марк мог допустить это? Немыслимо!
Петр неожиданно рассмеялся, вспомнив шквал сплетен о Михаиле и Людмиле. Он не знал, верить ли им, и не мог спросить самого Михаила, правда ли это. Но ему очень хотелось верить, что его друг, наконец, позволил себе обратить пристальное внимание на самую красивую женщину в холдинге, а может и на всей Земле. В конце концов, они оба это заслужили.
Когда Петр зашел в гостиную, улыбка медленно сошла с его лица. Здесь был бардак, а он помнил, что оставлял порядок. Либо его ограбили, либо Ольга что-то искала и не пыталась скрыть следов.
Освободив из-под кресла уборщика, Петр заметил на полу перевернутую коробку, пару крохотных ингаляторов, и выругался. Перепрыгивая ступеньки, он стремительно поднялся на второй этаж и ворвался в гостевую комнату. Все в том же полотенце, теперь неряшливо сползшем с груди, Ольга полулежала на постели. Она прикрывала собой вмонтированную в спинку кровати лампу. Петр не мог разглядеть ее лица, видя лишь подсвеченный сзади силуэт голых плеч.
— Ты жива? — спросил он со злостью, за которой скрывался страх.
— Не уверена… — ее голос был тусклым и скрипучим, но скорость ответа успокоила. Петр забрался на кровать и обнял подругу, безвольно упавшую ему на грудь. На его запястье потекли слюни. Обхватив ее крепче, Петр зажмурился и подавил звуки, рвущиеся из груди.
— Ты ненавидишь меня… — пробубнила Ольга, уткнувшись влажными губами в его руку.
— Что ты, Олька… я люблю тебя. И всегда любил. И буду любить. Не убивай себя… пожалуйста.
— Ты же живешь…
— Ты не представляешь, сколько во мне фильтров и желез надставлено от всей этой дряни. Но и с ними я давно уже калека.
— Я так хорошо соображаю.
Петр засмеялся. Даже если бы Ольга подняла взгляд и увидела текущие по его лицу слезы, она была не в состоянии понять происходящее.
— Тебе будет очень плохо.
— Мне уже очень плохо.
— Будет хуже. Будет больно.
— Я привыкла к этому.
— Нет, родная, к этому нельзя привыкнуть.
Лариса Сергеевна уже второй раз подходила к кабинету мужа, бывшего когда-то кабинетом Юрия Николаевича. Дверь по-прежнему была заперта. Даже ее пес был не в состоянии выкурить Николая из дома. Серийная разработка Animal Robotics выглядела как заправский лабрадор и, среди прочих, выполняла функцию глушилки. Неделю Николаю приходилось выходить из дома или вовсе уезжать, чтобы связаться с кем-нибудь: Лариса Сергеевна избавилась от всей проводной связи в доме. Что придумал Николай теперь для работы дома, она не представляла.
Крышаев говорил с Эдвардом Пэттинсоном. Этот разговор начинал выводить его из себя.
— Эд, ради всего святого, кончай юлить!
— Ник, я не ослышался? Это
— Пора платить по счетам, дружище, время пришло.
— Я не поздравил тебя с женитьбой. Это был выгодный контракт?
— Не меняй тему. Ты получил свой кусок.
— А ты получил вдову Королева.
— Ты просил избавиться от еврея, я тебе помог.
— Ох, не говори, что это чего-то тебе стоило! И потом, это не я просил, а Мик.
— Не нервируй меня.
— Зачем тебе все эти сложности, почему ты не хочешь избавиться от парня простыми проверенными методами?
— Он же мой крестник, я перед Богом за него отвечаю!
