В ответ на свои признания Рита слышала тишину и опускала полный грусти и надежды взгляд. Она пыталась говорить об исчезнувшем в дебрях Toshiba Robotics профессоре и не находила отклика. Вспомнив об Ольге, опрометчиво упомянутой с несвойственной Александру эмоциональностью, Рита наткнулась на еще большую холодность. Изо всех сил она пыталась стать значимой и необходимой частью его жизни, но уже отчетливо видела, что ее провинциальные старомодные замашки совершенно не вписываются в картину мира выбранного ею мужчины. Обособившись от своего круга после переезда, Рита постепенно возвращалась в сеть, к людям зачастую не виденным в реальности, но более знакомым и близким, чем человек рядом. Она нуждалась в тепле, но с каждым днем все больше убеждалась в том, что Александр не способен согреть. Глядя на его спину из проема двери, она вдруг поняла, что если ее избранник и способен полюбить, то либо не сейчас, либо не ее.
— Она умерла, — сказала Рита.
— Что?
Александр испуганно обернулся и уставился на Риту непонимающим взглядом.
— Ольга — умерла, — кивнула женщина на проекцию над столом.
Живой проект перевел взгляд. Он смотрел новости об аукционе, а потом прошел к окну. В какой именно момент Александр в очередной раз открыл новость о гибели Ольги, он не помнил и почувствовал себя неловко.
— Мы познакомились на Арктике — 1, - сказал живой проект, чтобы хоть как-то заполнить возникшую паузу. — Я не знал, что она… жила с Михаилом.
— Ты никогда раньше не оправдывался, — невесело усмехнулась Рита, — возможно, профессор все же ошибался на твой счет.
— В смысле?
— Если человек способен испытывать вину, не все потеряно!
— В чем же я виноват, Рит?
— Я не знаю. Я и не говорила, что ты виноват, Саш. Но возможно, ты испытываешь вину из-за того, что рядом со мной думаешь о ней? Или из-за того, что не способен питать ко мне те чувства, на которые Ольга оказалась не способна ответить?
Когда Александр отвел взгляд, Рита понимающе усмехнулась и вышла из комнаты. Подумав, он направился за ней.
— Ужин готов, — оповестила Рита, не оборачиваясь от плиты.
Она хотела перевести тему разговора. Рита успела узнать, каким беспомощным Александр становится, когда речь заходит о чувствах. Его признание заставило обернуться и превратиться в слух.
— Я полюбил ее.
Рита молчала. К горлу мгновенно подкатили рыдания, в груди забурлило и заволновалось. Сколько дней, недель, месяцев и лет она провела в раздумьях о том, что рождение посредством «права на ребенка» перекрывает саму возможность делиться, становиться единым целым с кем-то или чем-то, кроме крохотного чипа, вживляющего человека в сеть. Старые фильмы, старые книги, старые традиции — все прошлое было переполнено чувствами, требующими и находящими выход, озвученными, услышанными, принятыми к сведению и бережно сохраненными или растоптанными, но в любом случае — реализовавшимися. И теперь, когда ее симпатии к живому проекту вызывали в офисе лишь презрение и смех; когда самое искреннее признание в любви звучало не иначе как: «Я поставил тебя на техобслуживание в следующую среду»; когда в глазах людей напротив она видела невыносимую муку, а на губах беззаботную, и от этого еще более лживую — улыбку, спроектированный группой генетиков, выращенный в инкубаторе и воспитанный профессиональными учителями живой проект сумел найти в себе силу и смелость признаться в том, что почувствовать, по всеобщему мнению, был не способен в принципе.
Щеку защекотало и Рита поняла, что плачет. Смущенно вытерев слезы, она улыбнулась и пожала плечами:
— Я рада.
— Чему?
— Тому, что ты умеешь любить… и научился говорить об этом.
— Продано! — воскликнула Анна, улыбнувшись хищно и сладко.
Это видели миллионы людей — вся аудитория аукциона во всех часовых поясах, странах и континентах… все, кроме Михаила. Он слишком нервничал, чтобы следить за цифрами и аукционом в целом, а потому последние два часа провел проекцией на станции Песок-2.
Когда Пашка вдруг обернулся к шефу, заговорщицки вскинул брови и улыбнулся, Михаил уже знал: аукцион завершен.
— До встречи, Паш. Я скоро приеду к вам.
— Пока, Михал Юрич!
На мгновение зажмурившись, Михаил открыл отчет. Сначала он подумал, что цифры исказил какой-то сбой в программе, но поняв, что ошибки нет, опустил голову и закрыл глаза. В коридоре послышались шаги и оживленные голоса. Тяжело поднявшись, Михаил вышел из кабинета и с минуту сдерживал гнев перед тем, как зайти в комнату Анны.
Когда он появился на пороге, говорившие практически одновременно Анна, Гарик и Владимир Анатольевич испуганно замолчали.
— Выйдите, пожалуйста, — проговорила Анна дрожащим голосом, безуспешно пытаясь оторвать взгляд от упертых в нее почерневших глаз.
Гарик и стилист безмолвно подчинились. Когда дверь закрылась, Анна отступила и обхватила себя за плечи.
— За что?
Его голос был глух и пугал еще больше, чем взгляд. Михаил сделал шаг к девушке и нахмурился, мучительно ища ответ в ее глазах.
— За что, Аня?
Она сжалась под этим взглядом и голос предательски дрогнул:
— Возможно, теперь вы поймете…
— Пойму что?
