— Раз уж вы идете на априори противозаконные действия, проследите и сервисы. Наименование и качество значения не имеет, важно количество. Объем информации, которую обрабатывают ежеминутно такие мальчики и девочки, зачастую сами того не осознавая, сравнимо с работой компьютеров начала века. И высвобождение энергии для этого, психическая устойчивость перед лицом таких объемов возможна только при отсутствии необходимости тратить эту энергию на участие в социальных контрактах.
— Вика, так же наименование и количество постоянно работающих сервисов.
— Принято, Михаил. Вывожу отчет.
— Она никогда не будет такой как мы, Михаил Юрьевич. Она уже родилась другой.
— Я знаю.
— Я не имею в виду реализацию «права на ребенка», я имею в виду ее поколение, ее воспитание. Она давно подключена. И ее мать подключена.
— Я знаю.
— Сеть для нее — естественная среда. Что будет с вами или мной, если вдруг заставить нас жить под водой?
— Но она же работает сейчас в офисе, уже больше месяца почти ежедневно… ну, раз в неделю точно здесь появляется!
Доктор пожевал губы.
— С газовым баллоном и вы можете погружаться под воду.
— То есть всю жизнь на наркотиках?
Глава LPI выглядел жалко в этот момент и доктор отвел взгляд, в надежде поскорее забыть, что он вообще это увидел.
— Нет, Михаил Юрьевич. Речь не только о физической невозможности, но и об отсутствии психологической потребности. Представьте, что я предложу вам сменить пол. Резко теперь же или подводя к этому постепенно — вы в любом случае будете воспринимать это предложение как абсурд, а то и как оскорбление, более того — как угрозу вашей идентичности. Подключенцам не нужен ваш мир. В принципе не нужен. Он для них абсурден, неудобен и неприятен.
— Значит, ничего сделать нельзя? Это ваше официальное заключение?
— Мое официальное заключение — ничего делать не надо. Вырывать человека из комфортной, естественной для него среды, по меньшей мере — жестоко, а с выходом поправки о «праве на удаленный труд» еще и противозаконно.
— Но кто-то ведь вылечивался?!
— Вылечивался? — удивился корпоративный психолог. — Почему вы считаете это болезнью? Не стоит, Михаил Юрьевич… каждый человек имеет право на выбор среды и способа общения.
Возникла пауза. Михаил не хотел отпускать психолога и надежду в его лице. Доктор же не оставлял за собой права что-то советовать молодому президенту холдинга. Он знал, сколь случайно пересеклись миры младшего Королева и сотрудницы коммерческого департамента двумя десятками этажей ниже. А так же знал, что мужчина напротив готов причинить боль и себе и этой случайно образовавшейся на его пути девушке, лишь бы добиться результата, который он сам считал приемлемым. И потому доктору было совершенно не жаль Михаила Королева, несмотря на нынешнюю растерянность и безнадежность, чужеродной маской застывшей на жестком лице.
Глеб Саныч вытер зад снегом и поспешно натянул штаны. Забросав испражнения, старик, высоко поднимая ноги в валенках, неуклюже побежал обратно в сарай. Войдя в сравнительное тепло, он крякнул и потер ладони.
Без интереса посмотрев на сожителя, Шурик вернул взгляд к отколотому по ровной дуге, опасному, но кристально чистому стеклу, на которое выводил изображение.
— Мо-жет-по-чай-ку!? — весело отчеканил бывший хирург.
— А давайте! — делано бодро поддержал Шурик.
Глеб Саныч, что-то насвистывая, принялся подкидывать в еле живой огонь палки. Они приспособили под очаг старую плиту с выдранными конфорками, на одной из которых стоял чайник, а на другой огромная старая алюминиевая кастрюля с тающим снегом. Шурик, чьи руки, как иногда казалось хирургу, жили отдельной от головы жизнью, сам того не заметив, соорудил дымоход из плиты в окно. Они обжили этот сарай около трех недель назад, но старик видел, что Шурику здесь плохо. Хирург и сам стал неважно переносить мороз и лишения после того, как понежился в городских условиях. Почему он сам здесь, Глеб Саныч знал. А вот Шурику здесь было не место.
Будто подтверждая мысли старика, Шурик размеренным тоном зачитал заголовок новости:
— Живой проект Александр вступил в должность заместителя президента Live Project Incorporated.
Глеб Саныч поднялся от огня и, помолчав немного, тихо спросил:
— Я тебе что-то должен, чем-то обязан?
— Нет, Глеб Саныч, что вы! — взвинтился Шурик оскорбленно.
— Тогда почему ты здесь, а не там, где хочешь быть?
Помолчав, Шурик не нашел ничего лучше, как перевести тему:
— Вы лишь отчасти оказались правы. Может Санек и стремился к этому месту, но он добился главного, за что боролся — свободы!
— Свободы от чего и для чего он добился? — вздохнул Глеб Саныч, понимая уловку малого.
— От… компании? — Шурик растерянно замолчал. — Ну, он ведь, теперь свободен! Все живые проекты теперь свободны!
— Для чего?
— Ну, они теперь могут работать и получать зарплату.
— Они и так могли работать, и были обеспечены даже тем, на что их зарплаты могло и не хватать.
— У них теперь есть право делать все, что они захотят! — нашелся Шурик.
