В нескольких километрах от особняка профессора, непосредственно в Манте, по серой улочке среди магазинов, представительств турфирм, отделений банков и городских муниципальных служб, шел молодой мужчина, лицо которого было знакомо обывателю, как лицо любого живого проекта массового производства. Звали его Кириллом, и был он проводником. Будучи арендованным у Live Project Inc. на десять лет, Кирилл водил группы желающих пощекотать нервы туристов сложными тропами по малопроходимым, завораживающих сочетанием смерти и зарождением новой жизни эквадорским лесам и горам. Услуги проводника стоили дорого, но туристы всегда оставались довольны походами: они видели то, что видели немногие, проходили там, где считалась, пройти невозможно, испытывали всплески эмоций, какие доступны лишь на тонкой грани реальной опасности и надежной страховки.
Ввиду необходимости питаться Кирилл получал минимальную заработную плату. Одежда присылалась раз в полгода из офиса корпорации, а жилье, если его коморку можно было назвать жильем, снимала арендующая живой проект туристическая фирма. Условия жизни, если существование вне основного функционала, то есть вне времени работы проводником, можно назвать жизнью, были нищенскими. Но Кирилл еще пару лет назад, когда только прибыл в Манту и поселился в многоэтажке для малоимущих, подружился с мальчишкой, живущим этажом ниже. Иногда они вместе смотрели игровые шоу у того дома или играли в футбол. Родители пацана были непротив, если изредка живой проект оставался у них на ужин. Если они и знали о том, что друг их сына увидел свет на станции Песок-2 и является собственностью некой трансконтинентальной корпорации, их это не беспокоило. Главное, что у сына был хороший старший друг, с которым тот болтал, смотрел общедоступные каналы и играл в футбол, а не шлялся с бандитами и наркоманами, каких в округе было немало.
Благодаря младшему другу Кирилл был в курсе событий вокруг Live Project Inc. В начале месяца в новостях мелькнуло сообщение о покушении на главу корпорации. Затем пару раз он натыкался на сюжеты о вандализме в отношении собственности корпорации. Сюжеты были короткие. Его юный друг пояснял, что не показать их было бы глупо, потому что какие-то новости показывать все равно надо, но заострять на этих фактах внимание тоже не стоит, чтобы не провоцировать население на такие же действия в отношении живых проектов. Кирилл не имел собственного мнения на этот счет и легко соглашался с юным соседом. Он знал, что где-то происходят события, в результате которых неким живым проектам наносится вред, несовместимый с жизнью, но не ассоциировал витающую над всеми клонами корпорации опасность непосредственно с собой. Он выполнял работу, для которой создавался, и был уверен, что делает ее хорошо. Ему не на что было жаловаться. У него был друг, с которым он мог поделиться мыслями. Кирилл получал несравнимое удовольствие, выводя очередную группу в турпоход. Если бы его спросили, счастлив ли он, подсказав при этом, что счастье — это когда не о чем мечтать, он ответил бы, что счастлив.
Сегодня у Кирилла был выходной, но его вызвонили, чтобы обсудить индивидуальный и дорогостоящий маршрут. Шел шестой час — разгар рабочего дня, ввиду опасности выходить на улицу в периоды максимальной солнечной активности. Бронзовое солнце спускалось за крыши домов, звуки улицы казались приглушенными в это время. Проводник чувствовал и слышал происходящее вокруг на километры. Он знал, какая сейчас влажность воздуха здесь и на окраине города, силу и направление ветра, давление, а так же как эти параметры изменятся в течение суток. Он слышал разговоры людей, находящихся в сотнях метров от него в оба конца улицы. Он был строен и загорел, шел легко и уверенно, и положительно отличался от изнывающей в жаре толпы.
На подходе к офису турагентства к нему подошла загоревшая дочерна, со следами солнечных ожогов девушка в драных джинсовых шортах и майке. На лице с большими затененными иночами застыл испуг с чуть заметной ноткой лукавства. Она просила о помощи здесь, рядом.
— Простите, мисс, через десять минут мне необходимо быть в офисе, — сказал Кирилл на испанском. Всех молодых женщин он должен был называть мисс, потому как в водимых им группах преобладали европейцы.
— Это не займет и трех минут, — настаивала девушка, вкладывая свою ладошку в ладонь живого проекта и практически волоком ведя его в проулок.
И на самом деле, не прошло и трех минут, как выражение лица этой миловидной мисс изменилось. Брезгливо выдернув ладошку из его руки, она обтерла ее об шорты. Кирилл оказался окружен дюжиной парней. В их руках незаметно образовались железные пруты, биты и даже розочка от бутылки.
