Слушая эту песню в исчезающем свете, я чувствовал, как внутри меня что-то растёт – некое ощущение настающего порядка. Есть мнение, что музыка – ритуал, способный преобразить как певца, так и слушателя. Стек пел, и мне казалось, что он растёт, его рот становится тёмным и бездонным. На меня опускался тяжёлый груз, волосы на руках встали дыбом. Я оглянулся на Кролика и Вестера – оба были зачарованы музыкой Стека. Когда песня наконец умолкла, я бросился к «СаундСкрайберу», проверил, хорошо ли он обрезал пластинку, и воспроизвёл запись.
Звук показался таким жалким по сравнению с тем, что только что разносилось над грядками хлопка. Из деревьев вдалеке взлетела стая ворон, пролетая в унисоне над нами и заглушая своим карканьем пластинку. Казалось, прошла вечность, прежде чем они исчезли на западе. Когда замолкли птичьи голоса, замолкла и пластинка: «Злой владыка Стакерли».
– Если не секрет, мистер Стек – где вы выучили эти куплеты? – спросил я.
– А, в Арканзасе. Скажу как на духу: в своё время я наделал ошибок и побывал на ферме Камминс.
– Государственной тюремной ферме? – переспросил я. В своих письмах Джек Дарси из Фольклорного общества Дарси упоминал, что среди тамошних заключённых можно услышать немало трудовых припевок и секулярных песен.
– На ней самой, – Стек снова отхлебнул из бутылки, откинулся на спинку складного стула, держась непрямо (виски, очевидно, делало свою работу), зажёг спичку и закурил, глубоко затягиваясь.
Кролик, снова сходив к «Студебеккеру», вернулся с дорожным фонарём. Пока не стемнело полностью, но очень скоро это изменится. Я хлопал по своей шее и предплечьям, на которых закатал манжеты – на коже оставались кровавые разводы.
– Комары любят белое мясо, – заметил Отис Стек, а Вестер захохотал, хлопая себя по коленке.
– Видимо, вы правы, – ответил я, – но не представляю, зачем им дискриминировать людей.
– Дискриминировать – слово-то какое! – воскликнул Отис. – Комары капризные. Им нужно что посвежее, если понимаете меня, сэр.
Не обращая внимания на смех, я продолжал:
– Значит, вы выучили песню у человека с фермы Камминс? Как его звали? Слышали ли вы подобные куплеты от других?
– Нет, ничего подобного не слыхал никогда, – ответил Отис, – не считая куплетов «Старой Ханны» – те, что старики поют.
– Так где вы выучили их? Эти куплеты «Стаггера Ли»? – повторил я. Стек приподнял бровь:
– У одного парня, Ханибой звали.
– Просто Ханибой? – переспросил я.
– Нет, крёстное имя у него – Люций, но все зовут его Ханибой.
– Почему?
