Называли и имена - якобы старый Шурф из Лосиного лога на склоне лет повадился копаться в скалах, где, по слухам, много веков назад видели гномов. Дед совсем ума лишился, целыми днями лазил по камням, суясь со своим долотом во все подозрительные щели. Его не один год считали сумасшедшим и, по обычаю, даже подкармливали - жалели, в общем. А однажды старик приперся в свою лачугу, увешанный золотыми цепями, браслетами, кольцами и прочими драгоценностями. Была жуткая гроза, старик был мокр до нитки и что-то бессвязно твердил про знамение, про небесный огонь, открывший ему место клада.
К утру он умер - говорят, сильно кашлял, а напоследок и кровь ртом пошла. Приехали бароновы управляющие, осмотрели золото... забрали, понятно. Барон был не жаден, кое-что перепало и родственникам покойного. Правда, потом многие говорили, что не гномье то было добро. Якобы промышляла тут разбойничья шайка, лютовали на дорогах, и на богатых нападали, и скарбом нищих путников не брезговали. Баронская дружина загнала их в предгорья и перебила всех до единого. Вот их-то схрон якобы старый Шурф и нашел.
Правда в том была или нет, а только то, что помер он в ту же ночь, сильно отбило у многих охоту к поискам сокровищ. Многие маловеры, до того безбожно охаивавшие "старых болтунов", теперь говорили, что неспроста это и что надо бы поостеречься.
Жан несколько раз и сам копался в скалах - старики не раз сказывали, что слышали от дедов своих, а те - от своих, что в стародавние времена много в этих краях гномов водилось. А гномы - они скопидомы известные, злато да камни драгоценные любят, может, побольше жизни самой, да тяга-то эта у них не людская - не для любования копят они самоцветы, не для украшений - скопят толику алмазов, рубинов али бериллов, скуют невиданное ожерелье или диадему там какую - и в схрон, чтоб никто не увидел. А потом помрет, не успеет детям сказать перед смертью - и так и останутся драгоценности лежать в потайных нишах, так закрытые камнями, что и руками ощупаешь, а нипочем не догадаешься, что вот она, вещь, рядом совсем.
Понятно, не раз люди знатные в те стародавние времена заказывали гномам украшения - подгорный народ с охотой брался за эту работу, но цена их была всем известна - сколько золота и камней пойдет в работу, столько ж и гномам отдать надобно. А что поделаешь - лучше них никто не умел гранить самоцветы и вить паутину золотых ожерелий. Немало стоили и доспехи их работы, но оружие гномы ковали охотно, поскольку хотя и давали им горы железо, золото и сверкающие драгоценности, но не растет хлеб в невидящих света пещерах и не из чего сварить там столь дорогое сердцу каждого гнома пиво... Так что торговали мастера оружием вовсю, простым, правда, незаговоренным, но все же отменным, куда как лучше, чем у первейших людских мастеров кузнечного дела.
Уж давно ушли гномы - померли и те, кто их видел, и внуки их, да и внуки тех внуков. Ушли - а схроны их наверняка остались.
И ищут их охотники до легкой добычи, только что-то мало кто находит. Жан тогда неделю лазил по скалам, в кровь избил руки, долбя скалы, да так ничего и не нашел. А небесный огонь - так он не раз в те скалы ударял, ясно дело - было там золото, все знают, что гномьи клады тот огонь к себе притягивают.
- От чего? - переспросил сотник. - А бес его знает. Может, от безводья. Мы нашли его совсем близко отсюда - да только пещеры тут такие, можно и день на месте кружить и дорогу не найти. Где ход чуть ли не у самого пола, а где и под потолок залезать надо. Факел у него погас, он и заплутал.
Вдвоем с Кладом они споро перетащили тюки - не пропадать же такому залу, вот маркиз и устроил здесь знатное хранилище для зерна да другого кое-какого добра. Правда, сервов в Пещеру не допускали - только воинам да старшим слугам разрешен был вход.
- Давайте, давайте, живей, - постоянно подгонял их сотник. - Нечего по сторонам глазеть.
Парни наконец скинули в угол последний тюк, и Корт тут же заторопился к выходу.
- Не люблю я пещеры, - пояснил он, старательно навешивая здоровенный амбарный замок на тяжелую дверь, закрывающую дорогу в пещеру, - мне ведунья нагадала, что не суждена мне смерть ни под небом чистым, ни под крышей рукотворной. Не верю я в эти гадания, однако ж про что, окромя подземелья, могла она говорить-то. Да не просто подземелья, а от такого, нерукотворного.
- А ты, мастер, почем знаешь? Нерукотворного... Может, гномьи руки зал этот и сотворили? - спросил Жан, немало удивленный мнительностью ветерана.
- Не, то не гномы. То, мыслю, вода выела скалу. А гномы, может, и добавили чего. Они, бают, великие мастера были, но и добру пропадать не давали, а пещеру вырубить - это вам не камень огранить, тут не умение, тут большой труд надобен. Вот и искали они большие пещеры, гномы-то. А потом уже до ума их доводили, украшали, коридоры и переходы делали.
- А скажи, мастер, как думаешь, правда гномы здесь жили? - не отставал Жан.
- А, и ты туда же? Смотри, потащишься по пещере шарить, искать не буду. Коли сам не выберешься, то и лежи там себе хоть до скончания века.
