- Нисколько. - Она пожала плечами. Он прав, да и она все равно собиралась менять имя, чтобы никто не мог отыскать ее след.
- Прекрасно. Но скажи все же, зачем тебе это?
- Это, между прочим, мое дело... - сухо бросила она. - И я еще не закончила. Я хочу, чтобы вы, граф, объявили меня своей женой сразу, как только мы прибудем в ваш замок. - Да будет так... - кивнул он.
- Я хочу, чтобы ни до этого момента, ни после него вы не предпринимали попыток меня уничтожить, не искали путей разорвать брак иными способами, никому и никогда не рассказывали о нашем нынешнем договоре.
- Да будет так, - повторил он, сжимая кулаки и понимая, что единственным выходом из этого положения является смерть. Умирать он не хотел. Даже если всю оставшуюся жизнь придется прожить с... ней.
- Я хочу, - она улыбнулась, совершенно точно зная, что этот пункт соглашения ему понравится, - чтобы вы, если у меня возникнет такое желание, позволили мне беспрепятственно покинуть ваш замок на некоторое время или навсегда, а также в этом случае снабдить меня всем необходимым для предстоящего пути.
- Хорошо, - кивнул он и слегка расслабился.
Она снова улыбнулась - мысли графа так легко читались по его лицу. Сейчас он снова чувствует себя если и не победителем, то уж по крайней мере не ощущает унижения. Наставники не раз твердили ей, что от мужчины можно добиться чего угодно, если дать ему понять, что вы в нем нуждаетесь, мужчины любят чувствовать свою силу и проявлять заботу о более слабых существах. К тому же мужчин нельзя загонять в угол, мужчина всегда должен видеть путь к отступлению - и она ему этот путь предоставила. Вот и теперь он думает, что ее целью было лишь попасть в светское общество, а затем отправиться по своим делам, и уверен, что рано или поздно она его от своего общества избавит. Что ж, пусть надеется. Всякое может случиться, и это тоже.
- Я принимаю твои условия, - глухо промолвил граф, - но и ты должна принять мои. Первое, если я умру раньше тебя, то именно мои дети наследуют графство. Ты же, если захочешь, можешь покинуть замок, можешь остаться. Но графом Андорским станет только один из сыновей графа Андорского.
- Я принимаю ваше условие, граф.
- Второе. Ты никогда не будешь делать или планировать что-либо, что будет идти во вред мне или моим детям. Ты будешь заботливой матерью для них и, - тут он мстительно усмехнулся, - будешь оберегать их от опасностей, станешь их защитницей.
- Пусть будет так, граф, - кивнула она.
- И последнее. Мы никогда... слышишь, никогда не будем делить ложе.
Он ожидал, что этим ее уколет или обидит, но она вдруг неожиданно весело рассмеялась.
- Согласна... о, граф, если бы вы знали, чего лишаетесь. Я великолепна не только с виду... - Она вновь рассмеялась, глядя, как по лицу графа прошла судорога отвращения, и нарочито плавно потянулась, демонстрируя чарующую и возбуждающую грацию. - Вы много потеряли граф, но я вас не виню. Прыгать к вам в постель и так не входило в мои планы, так что вы лишь облегчили мою задачу. Благодарю. А теперь позвольте мне еще раз перевязать ваши раны, и затем я отправлюсь в ваш лагерь и приведу помощь. В конце концов, ваших сил не хватит на то, чтобы самостоятельно туда добраться...
Она вздрогнула и проснулась. Сердце учащенно билось, и на гладком, без единой морщинки лбу выступили капли пота.
Несколько минут она неподвижно лежала в постели, успокаиваясь, затем, тихонько выскользнув из-под руки мерно дышащего Рейна, Аманда встала и неслышными шагами подошла к открытому окну. Этот сон в последнее время приходил все чаще и чаще, как будто напоминая ей о договоре и о том, что время его действия истекло.
Еще не рассвело, но тьма за окном уже не была столь непроглядной, а небо на востоке уже светилось в ожидании нового дня. Издалека слабо доносились переклички часовых на стенах замка и бряцанье оружия. Ветерок растрепал ее волосы - Аманда привычным движением откинула тяжелые локоны, которые приятно щекотали обнаженную спину.
"Оберегать их от опасностей, - подумала она, поежившись от утренней прохлады и набрасывая на плечи мягкий и длинный, до пола, халат. - Да уж... один скрылся в далеком далеке, второй оказался у меня в постели. Славная защита для мальчика, ничего не скажешь".
Она обернулась и с нежностью посмотрела на Рейна, который что-то невнятно пробормотал и перевернулся на другой бок. Прошло всего лишь несколько месяцев из отпущенных ей для себя трех лет, и сейчас она не знала, что и делать.
Аманда любила этого мужчину - любила, возможно, первый и, вполне вероятно, последний раз в жизни. Почему это произошло...
Ей, конечно, было хорошо с ним, но это не было причиной, он не был у нее первым, она умела не только дарить наслаждение, но и получать его тогда, когда хотела этого. Возможно, чувство родилось в ее душе, зажженное его страстью. А может, будучи столько лет лишена мужского внимания и любви, она просто выплеснула все накопленные эмоции на того, кто первым сумел дать ей все это.
