— Разрядился, — предположил Никонов, наминая батон с консервами.
— Был заряжен на шестьдесят процентов. Не мог так быстро…
— Бывает. Закоротило где-то.
Это, кстати, было чистой правдой.
— Нужно подзарядное, — пробормотала Роксана. — У тебя есть?
— Не-а. Откуда? У меня другая модель.
— А у дочки?
— Тоже, — отрезал Никонов. — Садись и ешь. Скоро отчаливаем.
— Но я должна позвонить!
— Звони.
— Не могу!
— Тогда не звони.
Не переставая жевать, Никонов вскрыл еще одну банку.
— Я не помню номеров, — пожаловалась Роксана. — Ни одного.
— Сейчас все так, — успокоил ее он. — Всю информацию не в голове держат, а в гаджетах.
— Ты сам поезжай на кладбище, — решила она. — Они будут возле центрального входа. Увидишь.
— Нет, так не пойдет, — сказал Никонов, качая головой. — Ты должна мне их показать. Иначе путаница может получиться.
— Какая путаница, ты что! Какие другие негры в полночь на кладбище попрутся? Только они там и будут.
— А вдруг нет? Вдруг они все вуду практикуют? Я хочу, чтобы ты показала мне своего Кена. Тогда я точно не ошибусь.
Роксана присела и стала есть, роняя капли томата на стол. Вид у нее был остолбенелый. Никонов опять вспомнил о гипнозе. О чем она думала? Или ждала каких-то телепатических сигналов? Поскольку Никонов не верил в телепатию, он решил, что Роксана попросту ведет себя, как крыса, опасающаяся сунуться в ловушку. Ей было необходимо предупредить сообщников, а она не знала, как это сделать без телефона. Возможно, нигерийцы уже находились в каком-то убежище, местонахождения которого Роксана не знала. В таком случае ей оставалось только принять предложение Никонова и поехать с ним.
— Уговорил, — сказала она наконец. — Поедем вместе. Но там ты меня сразу отпустишь. Я не собираюсь участвовать в ваших разборках.
— Тебе не придется участвовать, — пообещал Никонов. — Я не буду удерживать тебя силой. Зачем ты мне сдалась?
Ее женское честолюбие было задето.
— Многие мужчины дорого заплатили бы за то, чтобы побыть со мной, — брякнула она.
— Я никогда не платил женщинам, — отрезал Никонов. — Ни одной.
— Необязательно в прямом смысле, — выкрутилась Роксана.
— Ни в каком, — уточнил он.
— Врешь! — усмехнулась Роксана. — Все платят свою цену. Женитьба — это тоже плата.
Никонов промолчал. Не станешь ведь убеждать кошку, что есть мясо нехорошо. Это природное. Да и не входило в планы Никонова перевоспитание разных шлюх.
Они выехали в половине десятого. До городского кладбища было полчаса езды. Оно находилось на окраине города, и вели туда совершенно разбитые дороги. За пределами центральных улиц электрического освещения становилось все меньше. Роксана молча сидела в темноте салона и смотрела прямо перед собой. Ее ладони лежали на коленях. На фоне черного стекла она выглядела очень бледной.
— Боюсь кладбищ, — призналась она, когда «мазда» ехала вдоль длинной каменной ограды, выкрашенной неизвестными оптимистами в розовый цвет. — Ты что-нибудь слышал про оживших мертвецов?
— Ты привидения имеешь в виду? — уточнил Никонов, останавливая машину в ста метрах от площадки перед входом.
Там было почти пусто, если не считать двух темных автобусов и грузовика. У нас не принято посещать усопших по ночам. На кладбище и днем-то не всякого заманишь.
— Не привидений, — ответила Роксана. — Мертвецов, вставших из могил.
— Зачем им вставать? — удивился Никонов.
— Ими управляют. Как роботами. Они называются зомби.
— Я думал, что зомби — это те, кто много времени у зомбоящика проводит, — сказал он.
— Не смешно! Неужели ты ничего не чувствуешь?
— Что я должен чувствовать?
— Атмосфера давит. — Роксана перешла на шепот. — Тут что-то происходит. Как будто кто-то притаился и ждет.
— Ты романтизируешь смерть, девочка, — сказал Никонов. — Знаешь, что это такое? Очень простая штука. Вот сейчас ты есть, а в следующую секунду тебя нет. И все. Никаких воскрешений, блужданий и тому подобной маеты. — С этими словами он нажал кнопку блокировки дверей и достал «вальтер». — Череп разлетается, содержимое выплескивается. Думать, чувствовать больше нечем. У так называемой души нет мозга. Не предусмотрен. И вот ты мертвая, а мне за тобой потом кровищу выгребать. Это и есть смерть.
— А… а…
Это был единственный звук, который смогла выдавить из себя Роксана.
— Убью тебя, — бесстрастно произнес Никонов. — Как собаку. Рука не дрогнет.
Он направил на Роксану дуло пистолета. На собственном опыте он знал, как безотказно это действует. Ты смотришь в крохотную черную дырочку и, обмирая от страха, ждешь, когда оттуда вылетит пуля. Куда она ударит? В глаз? В лоб? В челюсть? Неизвестно. И ожидание этой неизвестности парализует волю.
— За что? — взвизгнула Роксана.
— Ты знаешь, — сказал он. — За дочку. За остальных. За то, что заманила меня в западню. Если хочешь, можешь зажмуриться. Это все, что я могу для тебя сделать.
Ее взгляд изменился. Заметив это, Никонов ударил ее стволом пистолета еще до того, как она попыталась вцепиться в него. Протянутая рука Роксаны инстинктивно легла на разбитые губы. Боль отрезвила ее. Она снова смотрела на Никонова со страхом. С ужасом.
— Готова? — холодно спросил он.
