И действительно бегом понесся к машине. Интере-есное кино - обычно-то Женька на сигаретной пачке номера записывает. Не иначе, как собирается долго этим номером пользоваться. Вернулся вскачь, Ира продиктовала, он записал аккуратненько, выводя буквочки-цифрочки.
- Все?
- Нет, не все, - вмешался Дима. - Находится дача в Комаровке, знакомую зовут... э-э... Ольга Александровна, а ты - сосед по даче.
Ну Колесников, ну конспиратор! Мужчина многих скрытых талантов...
Ира только глазами хлопала - но помалкивала. Интересно, она всегда такой была или последний год научил?.. Но, похоже, соображает она быстро вдруг разлепила распухшие от комаров губы и вставила:
- А если спросит, что за знакомая, скажи, ведет школу танцев в Доме офицеров. А маму мою зовут Инна Васильевна.
Батищев все добросовестно записал. Колесников хищно повел носом в сторону кофейника - ну, значит с делами он покончил.
Теперь за дела взялась я - разлила кофе и распределилакрестьянские труды: хрупкие дамы своими длинными и тонкимипальцами (тут Ира угрюмо покосилась на меня) собирают урожайколорадских жуков, а могучие мужчины заделывают дырку в заборе,поливают, пока прохладно, все того достойное и ждут маляров,которые должны прийти красить крышу. Бутылка пшеничной длямаляров в холодильнике, самим не пить и малярам не давать, покане закончат.
Этот план мужчин устроил - их хлебом не корми, только дай забор чинить (см. "Приключения Тома Сойера"). Впрочем, если бы я умела чинить забор, то охотно уступила бы им жуков. Ничего, до Женькиного отъезда они с этим покончат, а там Колесников не уйдет из наших лап.
Мы с Ирой оделись - точнее, разделись - соответствующим образом, повесили на шею по молочной бутылке на ботиночном шнурке и вышли на просторы полей. Было около восьми и солнце пока только потягивалось и разминалось.
Двинулись по грядкам. Колорадов в этом году уродиласьтьма-тьмущая. Первые пять минут мне было противно хватать жуковпальцами, потом втянулась. Ира осваивала квалификацию оченьбыстро, руки у неё мелькали все шустрее. Попутно она успевалаеще и выдергивать какую-то флору.
Я осторожно поинтересовалась:
- Ира, а ты уверена, что надо, а что не надо выпалывать?
- Ой, так то ж картошка, а то сурепка, они совсем не похожи!
Я только вздохнула с завистью.
- А жуков этих что, травить нечем? Вон их прорва какая, всех не собрать.
Я мобилизовала свои убогие аграрные познания и что-то тампролепетала, безбожно перевирая названия, которые читалакогда-то на маминых огородных банках и склянках. А что ихпомнить, если все равно не помогают?
Потом, как подобает истинным земледельцам, поболтали о погоде, потом Ира начала вспоминать Махден. Я её на эту тему не наталкивала, случайно вышло - я что-то упомянула о базаре, и тут она пошла рассказывать про базар в Магомабаде, потом - о какой-то лавке, тряпках и безделушках, о старухе-хозяйке... А я-то думала, там только мужчины торгуют, оказывается, и женщины тоже, только старые. Мне вообще было интересно, а в Махден этот, наверное, я в жизни не попаду. Я и ляпнула:
- Как бы мне хотелось самой там побывать!
А она и говорит:
- Вы бы имели успех - рыжие там большая редкость.
Я мгновенно язык прикусила, щеки огнем полыхнули. Но,оказывается, Ира никак не собиралась меня осадить или задеть - просто привычка сработала. Смотрю - через секунду и самакраской залилась, сообразила.
- Простите, Ася, это я так, без задней мысли, просто - какженщина женщине. Вы ведь и красивая... Но вообще там нетолько... ну, плохое было. Я и научилась там очень многому...ой, ну не в этом смысле. На всяких европейских языкахпоговорить могу, любого человека разговорю. Немного дажепо-ихнему выучилась, но только говорить - читать не успела. Ну,косметика там, умение одеться - это само собой. В цветахразбираюсь, знаю сто четырнадцать способов пасьянсраскладывать, это Конни научила, была там у меня подружка...
- Ира, а тебе не больно все это вспоминать?
- Ну, я ведь не вспоминаю о противном. И вообще - теперь уже что, теперь я дома. Только я не думала, что тут так... ну, преступники, бандиты. Раньше, до отъезда, слышала, конечно, всякое, но когда сама столкнулась... Знаешь, - она незаметно перешла на ты, - когда на дороге стрельба началась... это совсем не так, как в кино... и в кино запахов нет...
- Ну не надо, слышишь? Мы с тобой заняты мирным созидательным трудом, картошку созидаем, чтобы зимой было что кушать. Ты себе говори все время: ой, надо внимательнее, чтобы не пропустить; когда на работе сосредоточишься, мысли уходят.
- Картошка... картошка там не такая, как у нас... Знаешь,как-то мне не приходило в голову, что тут я кому-то поперекглотки стану, что охотиться начнут. Что журналисты приставатьбудут - ждала, настроилась отбиваться. Мне с ними говорить не о чем, мало мне беды, так ещё позориться! И все же выговориться охота, рассказать все. А то иногда кажется, что от всех этих воспоминаний лопну. А вот начала тебе говорить - глупости всякие лезут, базар, старуха эта, Неджмие...
