Еще будучи ребенком, парень любил их больше всех зверей огромного леса. Такие редкие, они влекли его тем, что даже вопреки своей яркой окраске были незаметны. Вопреки размерам были угрожающи. Изворотливые, они пробирались в любые норы, вскарабкивались на любые деревья. Он никогда не восхищался мощью огромных медведей, благородностью и поступью большерогих оленей, скоростью и силой серых волков. Он видел их всех, и все равно его влекло только к ласке, которую он смог выследить и сделать своей. Легче приручить медведя, чем ласку, но он смог.
Смог, используя древний обычай своего народа, который принято было хранить втайне от чужаков. Каждый ребенок в Стфорне при рождении получал грубо сделанное металлическое кольцо, на котором было выгравировано имя его владельца. Это кольцо много чего давало тому, кто его носил. Для жителей Стфорна не было ценнее вещи, но в окружении чужаков они всегда это скрывали. Мелисар же разлучился со своим перстнем без зазрения совести, не сожалея о своем поступке ни капли. Аккуратно срезав клочок огненной шерсти с хвоста вырывающегося зверька, где она была длиннее, он медленно, но старательно обвязал ею свой перстень, отпустил зверька, а перстень зарыл под дерево.
Сейчас он сидел как раз под тем древом, в корнях которого и покоилось кольцо. Он связал себя с лаской древним обычаем, и после того, как отпустил ее, она вернулась на четвертый день. Месяц его руки изо дня в день кровоточили от ее зубов, но постепенно она привыкла к нему. Он же если и быстро свыкся с тем, что она часто пряталась под его одежду, все же долго привыкал к тому, как ее коготки при этом врезались ему в кожу. Исцарапанная спина, грудь, живот – это стало привычным для него. Он больше не омывал глубокие кровоточащие царапины старинными настоями предков, он просто не обращал на них внимание. Ласка закалила его тело, сделав его привычным к мимолетной боли. Но с одним он не мог смириться и до сих пор – с ее кровожадными повадками. Она часто убивала больше, чем могла съесть, выпивала кровь и оставляла тушку гнить. Лишь недавно насладившись, она желала смерти вновь.
Мелисар всеми усилиями старался отучить ее от этого. Птицы на дереве стали очередной ее добычей, и порою ему казалось, что когда-нибудь она изведет весь лес, переест всех птиц. Без них к лесу добавится завершающий лоскут устрашающей картины, которая уже содержит гнилостные запахи и непроглядный мрак, гнетущая тишина.
Парень поднялся на ноги, ласка даже и не подумала соскочить с его колен, уцепившись в его штаны, она прытко скользнула вверх и, цепко работая коготками, перебежала по рубашке на плечо. Они привыкли друг к другу, все их действия уже давно слажены. Многие из деревни смеялись над ним, особенно Хорк. Он всегда потешался над ним, лишь завидев Мелисара издалека. Хорк был старше на несколько лет, выше, сильнее, всегда в светлом кожаном жилете и коротко пострижен. Он был вторым из деревни, кто воспользовался таким же обрядом, как Мелисар, зарыв кольцо и приручив зверя. Конечно же, он выбрал себе волка и всегда хвалился теми шрамами, тремя глубокими царапинами, рассекающими бровь, которые оставил ему зверь в их первой схватке. Хорк считал долгом чести измываться над Мелисаром, он называл его Приручивший Крысу и каждый раз после заливался громогласным смехом. Ему всегда вторили его дружки. Те, кто постарше, не смеялись, лишь холодно расценивали пользу от зверей. Волк, подчиняющийся человеку, был дополнительной защитой деревне, вместе с ним Хорк ходил на охоту и неизменно приносил немалую добычу. Чем же была полезна ласка? Да ничем, и так считал каждый. Даже его мать не одобряла его решения. И хотя она никогда не говорила ему об этом, он видел это по ее глазам.
Все чаще он стал уходить в лес один и надолго. Так далеко, как он, в него не заходил никто, все пользовались лишь протоптанными путями, узенькими тропинками. Мелисар же пробирался через самую гущу, всегда держа кинжал наготове. В лесу было слишком много разных зверей, и чем дальше ты заходишь, тем менее они к тебе приветливы. Здесь он учился ориентироваться по следам, порою часами лежа, не шевелясь, в сырой земле, выслеживая добычу или наблюдая за ее повадками. Он знал, какими тропами медведи ходят к реке, где дикие вепри роются в поисках желудей и в каких деревьях живут совы. Всегда шныряющая где-то неподалеку ласка, бесстрашная и решительная, она придавала ему, лежащему, затаившему дыхание и покрывшемуся испариной, уверенности в себе, когда рядом проходил большой черный медведь. Она часто могла предвидеть опасность там, где Мелисар ее не замечал. Она убивала змей, которые сливались с землей в сумраке деревьев. Если бы не она, он бы давно оказался во чреве медведя или сгнил в травах после укуса ядовитой змеи. Он знал это и любил ее за это, и знал еще кое-что.
