Знал, как легко стрела входит в тело волка. Серая шерсть слипается от багряной крови, и подгибаются лапы. Он сотни раз представлял, как убивает волка Хорка, и столько же раз представлял, как Хорк пытается расправиться с его лаской. Да, именно пытается, а после умирает от ее острых зубов, смыкающихся на его сонной артерии. Он часто видел это, когда стрела, вырвавшись из его рук, гонимая тетивой, впивалась глубоко в дерево, пронзая его кору.
Когда все дневные заботы в деревне были исполнены, он шел в лес. И когда ни охотиться, ни выслеживать тени леса ему не хотелось, он бесконечно стрелял из лука. Стрелы ломались, лук трещал, а тетиву не раз приходилось делать новую взамен предыдущей, порванной. В первые разы он доходил до того, что пальцы начинали кровоточить, и все равно продолжал, пока от боли не сводило кисти. После того как стрела неизменно попадала в выщербленный им на дереве маленький кружок размером с медвежий глаз, он сделал несколько таких же кружков на соседних деревьях и тренировался стрелять точно и на скорость, рисуя мысленно на коре лица противников. После представлял их схватку с Хорком и как выходит из нее победителем. Но вернувшись в деревню, как и прежде, слышал насмешки в свой адрес. И если он и злился, наливаясь гневом, то выплескивал его лишь на деревья, утыкивая их всеми стрелами, что у него были.
Мрак все сгущался, и задерживаться Мелисару не хотелось. Он уже направился к тропе, ведущей к Стфорну, когда услышал что-то странное неподалеку. Легкий порыв ветра донес до него что-то похожее на шепот. Он всмотрелся во мрак между деревьями, но тот был непроницаем, ветер стих, и шепот вместе с ним. Мелисар отвернулся и вновь направился к тропе. Ступал он тихо, надеясь услышать вновь шепот, но лес хранил молчание. Когда это уже выскользнуло из его головы и ее наполнили мысли о парящей тарелке жаркого и паре кабаньих ребрышек, ждущих его дома, когда он уже увидел тропу, стоя на отвесном холмике над нею, из леса позади него вновь послышались звуки, и в этот раз они были громче. Парень замер, поглядывая то на тропу, на которую уже приготовился спрыгнуть, то вновь на темный лес позади себя, и в этот момент звук повторился. Теперь, вне сомнений, он разобрал его. Это был смех. Он отчетливо его слышал, исходящий откуда-то из-за деревьев, скользкий и цепляющий. Смех был женский, его чуткий слух сразу же это понял. Он медленно вытащил кинжал из небольших ножен, прикрепленных к поясу сзади. Ласка скользнула куда-то в темноту, она всегда сбегала по его рубашке и штанам вниз, если ей что-то надо было, но теперь она просто сорвалась во мрак, прямо с плеча, это ему не нравилось.
Мелисар медленно перекатывающимся шагом стал возвращаться в лес. Звук то резко повышался, как будто его обладательница прячется за ближайшим деревом, то звучал настолько приглушено и тихо, как будто в сотне шагов от него. Парень покрепче сжал рукоять кинжала и, выставив его немного вперед, пошел быстрее. Сердце его норовило вырваться из оков тела. Его громкие удары отдавались в голове, но стоило прозвучать очередной раз смеху где-то рядом, оно замирало в беззвучии.
Казалось, все остановилось вокруг, и даже сам лес начал вслушиваться в происходящее. Смех становился все менее прерывистым и все более мелодичным, он закрадывался лучом самого яркого света прямо в душу, согревая ее, неся с собой лишь радость, легкость и добро. Мелисаром все еще овладевала тревога, но с каждым мгновением рука с кинжалом опускалась все ниже. Сдержанность медленно отошла на второй план, он больше не крался, переступая павшие ветви, а наступал прямо на них, уже вовсе не таясь.
Между деревьями прямо перед ним мелькнуло что-то бледное, оно проскользнуло бесшумно, исчезнув так же быстро, как и явилось. Мелисар ускорил шаг, кинувшись к тем зарослям, где видел нечто. И лишь только он достиг этого места, как за ближайшим деревом мелькнули локоны серебряного цвета, святящиеся в непроглядной тьме леса.
Он в несколько шагов преодолел расстояние, но за растрескавшейся корой старой сосны был лишь мрак. Смех продолжал литься густым медовым напитком, обволакивая душу и сердце, стремящееся вылететь из груди и, прорвав мрак ночи, найти его обладательницу. Он больше не казался безграничным, и чувство, что он звучит отовсюду, пропало. Теперь Мелисар отчетливо слышал, откуда исходят звуки, и быстрым шагом стремился к этому месту.
Прямо перед ним, вырвавшись из-под крон под блеклый свет луны, наконец выплыла обладательница столь чарующего и манящего голоса. Смеясь, она оглянулась и, игриво подобрав подол длинной юбки, бегом скрылась за огромным, широким кедром. На мгновение у Мелисара сорвалось дыхание, и он остановился, будто ноги его оплели гигантскими и липкими паучьими сетями. И лишь оставшись один во мраке, он понял, что должен делать.
