Возле Каменного моста,Где течет Москва-река,Возле Каменного мостаСтала улица узка.Там на улице заторы,Там волнуются шоферы.— Ох, — вздыхает постовой,Дом мешает угловой!Сёма долго не был дома —Отдыхал в Артеке Сёма,А потом он сел в вагон,И в Москву вернулся он.Вот знакомый поворот —Но ни дома, ни ворот!И стоит в испуге СёмаИ глаза руками трет.Дом стоялНа этом месте!Он пропалС жильцами вместе!— Где четвертый номер дома?Он был виден за версту! —Говорит тревожно СёмаПостовому на мосту. —Возвратился я из Крыма,Мне домой необходимо!Где высокий серый дом?У меня там мама в нем!Постовой ответил Сёме:— Вы мешали на пути,Вас решили в вашем домеВ переулок отвезти.Поищите за угломИ найдете этот дом.Сёма шепчет со слезами:— Может, я сошел с ума?Вы мне, кажется, сказали,Будто движутся дома?Сёма бросился к соседям,А соседи говорят:— Мы все время, Сёма, едем,Едем десять дней подряд.Тихо едут стены эти,И не бьются зеркала,Едут вазочки в буфете,Лампа в комнате цела.— Ой, — обрадовалсяСёма, —Значит, можно ехатьДома?Ну, тогда в деревню летомМы поедем в доме этом!В гости к нам придет сосед:«Ах!» — а дома… дома нет.Я не выучу урока,Я скажу учителям:— Все учебники далеко:Дом гуляет по полям.Вместе с нами за дровамиДом поедет прямо в лес.Мы гулять — и дом за нами,Мы домой — а дом… исчез.Дом уехал в ЛенинградНа Октябрьский парад.Завтра утром, на рассвете,Дом вернется, говорят.Дом сказал перед уходом:«Подождите перед входом,Не бегите вслед за мной —Я сегодня выходной».— Нет, — решил сердито Сёма,Дом не должен бегать сам!Человек — хозяин дома,Все вокруг послушно нам.Захотим — и в море синем,В синем небе поплывем!Захотим —И дом подвинем,Если нам мешает дом!На Болоте-то больше было складов иных — мучных. Процветала тут мучная торговля и для совершения сделок ехали сюда купцы с половины России. Правда в истоке традиции, как считали москвичи, была вовсе не случайность — на Болоте, путь даже и осушенном в середине девятнадцатого века. Было сыро и мука принимала в себя вес воды. Но, может, это просто дань традиции — вспомним, что к Каменному мосту были приделаны мучные мельницы.
И тут Суконные бани, в которых мучные короли были частыми и любимыми посетителями.
Адрес им значится в одной из адресных книг — Софийская набережная, 8. Но адрес этот условный — в самом доме 8 было Мариинское женское училище, рядом стояли корпуса кондитерской фабрики Эйнем и прочие мастерские, часть строений рядом превратилась в пустыри, тихо и незаметно, часть — со скандалами и возмущением общественности.
Но большая их доля исчезла при расширении проезжей части и строительстве нового Каменного моста.
Так сломали и Суконные бани.
А закрепились они в литературной памяти всего благодаря одному эпизоду в рассказе писателя Гиляровского.
Гиляровский вспоминает либерального поэта Шумахера, который был чрезвычайно известен в Москве 1860-х годов. Шумахер страдал подагрой и лечился регулярными походами в баню. Гиляровский подчёркивает, что спал он дома на живане, подложив веник под голову.
Как настоящий банный любитель, он воспел баню в стихах:
