Все эти сисястые девки в фальшивых пилотках, что в дни праздника шныряют по улицам (С девками — сущее безумие. Они уже в прошлом году уже так оторвались и налились, что это прям порно какое — раньше были медсёстры в халатиках, а ныне к медсёстрам и строгим госпожам прибавились барышни в обуженных форменных юбках, пилотках и гимнастёрках. Прям беда какая-то), все эти переодетые в мундиры певцы с бутафорскими орденами, все эти эстрады с этой, как её… Ну, что голосит сначала про «Мама, иду-курю», а потом поёт «Тёмную ночь»…
Прочь, прочь! Сгинь!
Ни одного шарика из государственного или коммерческого бюджета.
Только из частного бумажника.
Причём, если не выписать на то денег, большей части всей этой глупости не будет.
И дизайнеры глупостей не нарисуют, и откормленные певцы на эстрады не вылезут.
Почему-то частный человек за свои деньги глупости производит мало. Производит, конечно, но мало — а вот на чужие деньги — раззудись плечо, размахнись рука — наделает так, что святых выноси.
Нарисует на плакате политрука с рунами в петлицах или там что похуже.
Кстати, я вот лично ничего не имею против того, чтобы изобразить на водке маршала Рокоссовского. Или, что ещё лучше, тех солдат из хроники, у которых вовсе нет имён. Тут ничего позорного нет — это именно народное отрицание всей этой унылой официальной хуеты.
Хватил генерала Черняховского сто грамм и понеслась душа в рай.
У Шкловского есть такая заметка времён Гражданской войны, которая называется «Самоваром по гвоздям». Там он пытается критиковать советское искусство «слева» и пишет, что не будет защищать искусство во имя искусства, и будет защищать пропаганду во имя пропаганды: «Агитация, разлитая в воздухе, агитация, которой пропитана вода в Неве, перестаёт ощущаться. Создаётся прививка против неё, какой-то иммунитет».
А казённый праздник, что твой царь Антимидас — как прикоснётся к личному, так превратит его невесть во что.
Так-то — ладно, всё что хотите, но только частным образом. Если брать за георгиевскую ленточку тыщу рублей и отдавать эти деньги строго на похоронные команды, которым в лесах и полях работы ещё на годы, то количество георгиевских ленточек в качестве шнурков (и в помойных баках) радикально уменьшится.
Я не большой поклонник этой ленточной традиции, но гну именно эту линию: всё за свои.
Ещё раз скажу: глупости легко плодятся за чужие деньги, а за свои — бывают, конечно, но в меньшем масштабе.
Из государственного праздника я бы сделал его семейным.
Да, собственно, я сам давно и сделал его семейным.
А другим людям, что? Самим решать. Я не указываю, так — прокричал в ямку на берегу. Вдруг из неё прорастёт дудочный тростник.
Что я, Манилов? Хочу на Керченском мосту долю в лавках? Генералом хочу стать?
Нет, лучше водки выпью.
Есть такая московская фанаберия — жители центра считают Кунцевым что попало, и не делают различия между дачным Кунцево и, скажем, Давыдковым, лежащим на берегу Сетуни. А это места совсем разные, не смотря на типовую застройку. В прежние времена я часто ездил к другу в Давыдково и мы выходили на странное пространство самодеятельных огородов. Домов там уже не было, стоял утренний плотный туман. Сетунь журчала ручьём где-то неподалёку. Огороды были уставлены спинками от кроватей и разрезанными трубками от раскладушек. Да что там — есть ещё рабочий посёлок, вернее, несколько рабочих просёлков около станции Рабочий посёлок — это и не Кунцево вовсе, но место, свою прелесть имеющее.
К примеру, там около станции раскинулись тихие улицы, причём современные дома мешаются с особым типом сталинок.
Говоря «сталинка», москвич подразумевает большой основательный дом, украшенный колоннами, с избыточными украшениями и барельефами, построенный в 1930-1950-е. Меж тем, тогда, после войны, поднимались, как грибы в лесу особые дома — двух-трёх этажные, с чрезвычайно толстыми стенами (на подоконниках там можно было спать), без лифтов, но зато с огромными окнами. Эти дома молва отчего-то связывала с пленными немцами.
С пленными немцами связывали и здание одной из кунцевских бань (их две). Пространщик уверял меня, что именно пленные немцы ставили это крепкое одноэтажное здание, однако женщина на кассе кивала на посетительницу, что эти бани, дескать, сама строила и достроила в 1953 году. И никаких немцев, ни пленных, ни каких ещё, не наблюдала. Ну а правда — не напасёшься пленных на такое количество этих толстостенных домов второй половины сороковых — начала пятидесятых.
Хотя именно в Кунцево побеждённые действительно поставили много однотипных жёлтых зданий, отчего часть рабочего посёлка звали «Страной Лимонией».
Итак, с банями тут некоторая морока.
Действительно, в Кунцево есть бани «Водолей».
Но тут же начинается путаница.
Посетители до хрипоты спорят, какие лучше и дешевле.
В ход идут аргументы о плесени, их побивают дешёвым билетом, а в итоге оказывается, что речь шла о разных банях.
