Живой журнал полностью

— Не телефонный разговор. Но вполне серьёзный и конкретный. — Тон у меня непримиримый. Я бы даже сказал, командирский такой тон.

— Понятно, — говорит Фадеев, который, судя по всему, ничего не понимает. — И во сколько ты хочешь подъехать в «Альфу»?

Быстро прикидываю время.

— В десять не успею. Могу в одиннадцать, — предлагаю я.

— Нет, Андрей, в одиннадцать я не смогу, у меня будет встреча. Хочешь к двенадцати?

— Ладно, хорошо. Спасибо… Дядьсаша. — Я буквально выдавливаю из себя это последнее слово.

— До встречи, мальчик, — отвечает повеселевший Симбад, и вешает трубку.

А я иду в комнату, к сейфу, скрытому в шкафу. Набрав код (дату смерти отца), я открываю замок. Вытаскиваю из хранилища капсулу с надписью «СИМБАД Альфа» и откладываю её в сторону. Взглянул на выданный мне в Интерполе «глок 17» со специальными резиновыми накладками на рукоятке и рычажком предохранителя слева. Последнее — специальная доработка для стрелка-левши. Да, я левша, но об этом знают лишь в Интерполе, да ещё помнит Фадеев и моя мама… Давным-давно моя мама Света переучила меня на правшу, заставив взять в руки скрипку. Но наносить первый удар я предпочитаю с левой. И стреляю я тоже с левой: высокоточная стрельба не может осуществляться с произвольной руки, в отличие от стрельбы в составе тактико-штурмовых отрядов. Прежде чем закрыть сейф, задвигаю оружие подальше. Никогда его не любил, а при необходимости мог и руками убить человека.

Уходя от мыслей о Симбаде и об отце, режущих меня вдоль и поперёк, вытаскиваю из сейфа Белую королеву. Ставлю её на ладонь. Когда-то она принадлежала моему отцу. А папу, по его словам, научила играть в шахматы какая-то женщина. Отец часто вспоминал её, когда держал эту эмалевую королеву в руке. Я всегда знал, когда мой отец вспоминал эту женщину, потому что на лице отца возникало выражение удивительной нежности. «Та женщина», — только так называл незнакомку отец. Однажды, терзаемый ревностью за маму, я спросил у отца, кем приходилась ему «та женщина». Но, видимо, я вторгся на запретную для меня территорию, потому что отец моментально «закрылся» и сухо ответил: «Не важно». Поставив фигурку на доску, отец сделал рукой жест, приглашая меня продолжить игру. А потом отца не стало, и эта Белая королева перешла мне в наследство.

Гляжу на неё, и в тысячный раз пытаюсь представить себе облик отца. У отца была очень интересная манера, хорошо определявшая его характер. Дело в том, что при желании отец мог сделать свой взгляд абсолютно безмятежным и лишить своё лицо вообще любого выражения. Но если он хотел узнать правду или если ему что-то не нравилось в собеседнике, то отец в упор смотрел на своего визави. Продолжалось это всего одну-две секунды, но эффект был поистине сногсшибательным. Мне, например, когда он так однажды поглядел на меня, захотелось сначала залезть под стол, переждать там бурю, и только потом вылезти, и спросить, а в чём, собственно, дело? А ещё у моего отца был удивительное, тонкое, потрясающее чувство юмора. Он буквально читал в душах людей и мог охарактеризовать любого человека в двух словах. Мама любит повторять, что я — копия отца. Но мама ошибается: у меня другой характер, другая улыбка и другие глаза. Они — серые, а не карие. До меня не было в нашем роду ни левшей с серыми глазами, ни людей с такой вот безжалостной памятью, как у меня… Да, я всё еще помню своего отца, но каждый день время трудолюбиво стирает его голос и образ. Из моей памяти уходят черты его лица, выражение его глаз, силуэт, обращённые ко мне слова и даже его улыбка. Я постепенно забываю отца и ничего не могу с этим поделать… Даже эта белая королева теперь напоминает мне не столько отца, сколько Иру Самойлову…

От размышлений меня отвлекает звонок моего телефона. Так, ну и кому я снова понадобился? Чёрту, дьяволу? Терентьевой, маме? Газелям, слонам, оленям? Приглядываюсь: звонит Виталик Петров. Ладно, этот хотя бы по делу. Отвечаю на вызов.

— Говори. — Я закрываю сейф и автоматически отмечаю время. Сейчас 10:20.

— Слушай, Сергеич, тут… в общем, тут случилась одна неприятность. — Явно дёргаясь, начинает Петров. — В общем, в 09:50 твой «объект» — ну, эта милая девушка — вышла из подъезда и отправилась к парковке. Выехала с парковки на своём «туареге» в 10:01. В 10:07 доехала до торгового центра «Лейпциг» и поставила «туарег» на стоянку. В 10:08 вошла в магазин и сразу же направилась к эскалаторам, которые ведут на второй этаж. Судя по огромному количеству сумасшедших баб, снующих вокруг, и по рекламе, на втором этаже «Лейпцига» какая-то распродажа. И этот, из телевизора выступает… как его… а, Александр Васильев… Ну, я пропустил твою барышню впереди себя, вошёл с ней на эскалатор и как раз собирался ей «жучок» на пальто прицепить, чтобы забрать тот, что в «туареге». Но тут у «объекта» зазвонил мобильный, и наша девушка по ступенькам вверх побежала. Ноги у неё, доложу тебе… в общем, славные такие ноги, длинные, и она очень быстро на них бегает. Даже чересчур быстро… Как лань, перепрыгнула на эскалатор, ведущий вниз. Я за ней и.… ну… в общем… я…