— Нет, хочу долг получить. Мне кое-что задолжали, — отвечаю я осторожно и честно, имея в виду свою встречу с Симбадом.
— И много тебе должны? — уже спокойнее интересуется она.
— Много. Очень много. — «Почти всю мою жизнь.» — А потом в час дня я тоже кое с кем встречусь.
— Что, опять долги собирать?
— Нет. Долги отдавать. — Да, в час дня я собираюсь к Терентьевой. Я должен рассказать ей о том, что произошло, и кое о чём договориться.
— А после этого что?
— А после этого я тебе позвоню. Возьми трубку, если захочешь поговорить со мной. Или не бери, если решишь поставить точку.
— Предположим, я возьму телефон. И что тогда?
— Ну, тогда мы съездим куда-нибудь пообедать, или… в общем, мы можем просто поговорить по телефону.
— И ты мне обещаешь, что ответишь откровенно на мой вопрос?
— Нет. Но я постараюсь.
Повисает новая пауза.
— Ир, решай уже, «да» или «нет». Я тут скоро состарюсь.
— «Да». Но у меня есть к тебе одна просьба.
Я подбираюсь, как зверь перед прыжком, и спрашиваю осторожно:
— И — что ты хочешь?
«Неужели сейчас попросит ответить на вопрос, не я ли ей цветы прислал утром?».
— А ты не мог бы… Словом, давай мы просто с тобой погуляем. Ты не заезжай за мной, а заходи. В три часа, ко мне домой. Будь без машины. — Ира делает паузу. — Улицу и дом, где я живу, ты уже знаешь. А этаж и номер квартиры у меня такие же, как и у тебя. Домофон, как номер квартиры. Набери снизу ноль семь, одиннадцать, звездочка, сорок и входи. Дверь в квартиру я тебе открою. Давай для начала просто сходим погулять, хорошо?
Услышав это, я замираю. Стою и думаю о том, что прошло уже тридцать два года моей жизни, и в этой жизни у меня была всего одна любовь. Когда-то я приручал её. Потом я её ненавидел. Вчера я узнал, как она улыбается, как она дышит во сне и чего боится. Не знал я только одного: как это бывает, гулять с ней, взявшись за руки…
— Андрей? — голос Иры зовёт меня.
— Я приду за тобой в три, — отвечаю я. — Но учти, Самойлова: вот теперь ты точно попала. — Объявляю это так, как говорят, что земля — круглая, звезды — яркие. Что Бог — есть, и что дважды два — это всегда четыре.
— Почему это я попала? — Ира смеётся открыто и легко, впервые с начала разговора.
— Потому что больше ты от меня не сбежишь. И потому, что меня не бросают.
— А ты уверен, что не бросают? — подначивает она.
— Хочешь со мной поспорить? — поддразниваю её я.
— Нет, не хочу. Не хочу я с тобой больше спорить, — вздыхает Ира, — ты всё равно выиграешь.
— И правильно, что не хочешь, — соглашаюсь я. — Будем жить дружно и мирно. А кстати, где мой выигрыш, Самойлова? Каким будет мой приз?
— Придёшь ко мне в три, там и узнаешь… До встречи, Казанова, — Ира заканчивает разговор ласковым смешком и вешает трубку первой. А я стою и продолжаю держать у уха трубку. По беспроводным нитям бегут короткие гудки, а мне кажется, что именно так звучит позывные счастья…
Так проходит несколько минут, а потом я возвращаюсь в настоящее. Набираю воздух в лёгкие и звоню тому, кого лучше б никогда не существовало на свете.
— Доброе утро, Александр Иванович, — прощаясь с хорошим настроением, здороваюсь с Фадеевым я.
— Привет, Андрей. Ну, как всё прошло с Ирой?
— Нормально прошло. Встретился с ней вчера на Юго-Западной. Поболтали мы с ней, — говорю я, — потом прошлое вспомнили. В общем, достойно время провели.
— А потом?
«А потом мы с ней вместе навёрстывали за все мои шесть лет без неё.»
— А потом она домой к себе поехала, — отвечаю я.
— А сейчас Ира где? — А сейчас она дома. Ее мой Петров сторожит. Далее Самойлова отправится по делам, а с трёх дня снова будет у меня под присмотром.
— Вы что же, встретиться с ней решили? — Дядьсаша прямо-таки сражён.
— Нет, — отвечаю я. И это — абсолютная правда, потому что это я решил забрать Иру себе, а вот что она мне ответит, это пока непонятно.
— А Кейд не проявлялся? — «Симбад, сука, всё никак не отлипнет.»
— Нет. Вообще никто не появлялся… Может, ложная тревога, или Кейду Самойлова была интересна только в сексуально-половом приложении? — Я начинаю играть в циника, лишь бы Фадеев отвязался от меня.
— Слушай, Андрей, ты всё-таки выбирай выражения. — Голос у Дядьсаши недовольный. — Ну откуда такое пренебрежительное отношение к женщинам, скажи? Раньше ведь такого не было.
— Раньше много чего не было, — я всё-таки не сдержался, —позже учителя хорошие были.
Фадеев неуверенно хмыкает.
— Хорошо, Андрей, — в конце концов, сдаётся он. — Сегодня и завтра пусть «наружка» ещё поработает. А послезавтра я с Кейдом контракт закрою. Скажу, мы ничего не нашли… Всё, иди, отсыпайся, а то у тебя настроение дурное по утрам, как я посмотрю. На работу сегодня не приезжай. После трёх созвонимся.
«Ну, нет: на „после трёх“ у меня свои личные планы, и вас в них, Александр Иванович, точно нет. Как и вашего Мити, кстати…»
— Погодите, Александр Иванович. Нам всё равно надо сегодня увидеться и поговорить. До часу дня, желательно.
— О чём? Ты же только что сказал, что всё хорошо. — Симбад явно настороже.
