— Нет, не то. — Я упрямо качаю головой. — Вы меня не путайте. Всё, что вы сейчас мне рассказали, действительно крутится вокруг звёзд, но к звёздам не имеет ни малейшего отношения. Скорей уж, здесь всё выстроено по одному принципу: именно так строят шифры или систему кода, например… Код… Так, подождите. Ваше воинское звание, как я помню, полковник КГБ? И вы дружили с моим отцом и знали мать и отца Иры? «Симбад Альфа» — это же не просто ваш имейл, а подпись в записке, оставленной Лилией Файом. На фотографии Лилия одета в форму офицера. Из чего я делаю вывод, что вы… вы же все вместе служили, да? И это означает, что «Симбад Альфа» — это «позывной» Лилии? А «позывные» … Да так же в разведке принято! — И тут меня осеняет: — Лилия Файом погибла при исполнении задания, да? И мой отец тоже погиб, когда выполнял задание? Ведь отец не был «силовиком» и не был в горячих точках, как говорили мне вы… Он же… он же тоже был разведчиком, как вы и мать Иры? Вы поэтому были вынуждены лгать мне и Самойловой, да? И моя мама тоже лгала мне поэтому?
Фадеев бледнеет.
— Ну всё, хватит, Андрей, — обрывает он меня. Но меня уже не остановить: я вплотную подошел к разгадке.
— Одну минуту, пожалуйста, дайте… Итак, вы назвали агентство «Альфа». Ваш имейл — «Симбад». И если «Симбад Альфа» — это «позывной» Лилии, то это означает… — и тут я впиваюсь глазами в лицо Фадеева, — то это означает, что вы назвали агентство в честь матери Иры. Да? И ещё: вы сказали, что должны были защитить
— Андрей, остановись. Я просто оговорился.
— Нет, вы не оговорились, Дядьсаша. Вы просто поздно спохватились, а потом сделали вид, что вы оговорились. Вы дружили с моим отцом и хорошо знали родителей Иры. И вы наверняка были в курсе, что у Иры могли быть брат или сестра. Предположим, что у Самойловой был именно брат. Так кто такой «Симбад Омега»? — отбросив всякие игры, уже в лоб спрашиваю я.
— Андрей, кто тебе всё это рассказал? Откуда ты всё это знаешь? — хрипло спрашивает Фадеев и делает решительный шаг ко мне.
— Никто не сказал. Я сам догадался. — Но я вру: я не могу рассказать Фадееву про Интерпол и про дело №107, потому что у меня договор о неразглашении.
— Ага, понятно… «Догадался» он… Андрей, а куда ты у нас постоянно ездишь, когда берёшь отпуск? Только не уверяй меня, что ты по девочкам таскаешься, я все равно тебе не поверю, ты у нас не из этих сопливых ходоков. И какой, кстати сказать, у тебя IQ? — прищуривается Дядьсаша.
— А причем тут…? Ну, сто шестьдесят, как у Билла Гейтса. А что?
— — А ничего. Оно и видно. Больно там у вас в Интерполе все умные, — ворчит Фадеев. —Ладно, не переживай, не выдам я твою тайну, — насмешливо добавляет он, увидев моё безмятежное лицо. — Просто, когда ты в Интерпол своё резюме послал, мне по старой памяти из МВД позвонили и попросили дать на тебя рекомендацию… и я дал. Просто понял, почему ты сделал выбор в пользу Интерпола.
— А вы…
— А я, — отрезал Дядьсаша, — в следующий раз оперативников на работу буду брать с IQ не больше, чем у Барака Обамы. У него на твоём фоне всего сто двадцать, — иронизирует Дядьсаша. Потом уже серьезно добавляет: — В общем, так, Андрей. Свои секреты о том, кто ты и где ты у нас еще работаешь, оставь при себе. Обещаю, я ни с кем и никогда их не касался и касаться не буду… А что до нашего с тобой разговора, то я обещал ответить на один твой вопрос, и я ответил на него. А больше мне сказать тебе ничего, кроме одного: какие отношения связывают меня и твою маму, Свету.
Фадеев делает три шага вдоль окна. Потом останавливается и смотрит на меня. Я вижу на его лице мучительную борьбу.
— Можете ничего не рассказывать. Вы не убивали отца. — Сейчас я в этом уверен.
— Да нет, я скажу. — Умный, выдержанный и властный Фадеев останавливается напротив меня. И я только сейчас замечаю, что у него самые упрямые зелёные глаза, какие я только видел на свете. — Твой отец — ты уж прости меня за откровенность, Андрей — никогда по-настоящему не любил твою мать, — начинает Александр Иванович. Слова он произносит медленно, но безжалостно. — Да, твой отец дружил с ней, он доверял ей и даже был в неё влюблен. Света родила твоему отцу двух чудесных детей, тебя и Диану. Но твоя мать, к сожалению, всегда знала: сердце Серёжи никогда по-настоящему не принадлежало ей. К чести Светы, она приняла это.
