— Я хочу, чтобы вы больше никому в ближайшее время не поручали слежку за Ирой. Я хочу, чтобы вы лично присматривали за ней, пока я буду искать Эль и этого её Кейда, — говорю я. — Потому что меня не оставляет мысль, что что-то в этом деле не так, как Самойлова тут излагала. Нет, я не считаю, что она лжёт, — поправляюсь я, замечая взгляд Фадеева, — просто Ира может не знать всех фактов, или же она по доброте душевной покрывает Кейда… Вероятно, выяснение этого вопроса займёт у меня дней десять. Возможно, мне придется уехать из Москвы… Вы сможете помочь мне? — Фадеев молча кивает. Он внимательно смотрит на меня, и я продолжаю: — В машине Иры и в её iPhone есть «жучки». Сегодня вечером зарядка на них закончится. Трекер в её машине я заменю — я знаю, я видел, где стоит её автомобиль. А вот с телефоном мне будет сложно справиться, и вам придётся взять это на себя… Но сначала поступим так, — и с этими словами я достаю и выкладываю на стол Фадеева своё свидетельство детектива, лицензию на оружие и постоянный пропуск в «Альфу». — Считайте, что с этого дня я больше у вас не работаю. Так будет проще.
«И я вас не подставлю.»
— Так-так, — Фадеев смотрит на меня с непередаваемым выражением, точно я — такой единственный на земле. — Что, Андрей, заниматься любовью с женщиной легко, а вот любить её сложно? — Фадеев хмыкает, а я не знаю, куда глаза девать.
— Откуда вы…? — бормочу я, чтобы сказать хоть что-нибудь.
— А из собственного опыта, — Фадеев усмехается. — Я только одного не понял, почему ты так жаждешь уйти из «Альфы»?
Признаваться в том, что я хотел сделать ещё полчаса назад, мне ужасно не хочется, но я набираю воздух в лёгкие и говорю, глядя прямо в его глаза:
— Потому что сегодня я пришёл к вам, чтобы вас убить. Неужели вы этого так и не поняли?
— Ты хотел… убить меня? — Фадеев удивлённо тянет слова. — Так почему ты меня сразу не убил, а целый год мучился? — Теперь в его голосе любопытство.
— Ну, я искал способ, как ударить вас побольней, — неохотно признаюсь я. — Поэтому я Ирой и.… воспользовался.
— Так это не убийство, а месть, Андрей. Я-то спросил, почему ты меня не убил? — Фадеев прищуривается.
— Я… я не знаю. — Я даже растерялся от такого вопроса.
— Зато я знаю, — отрезал Фадеев. — Просто ты — не убийца.
— Вы так в этом уверены? — с горькой иронией спрашиваю я. Впрочем, сарказм у меня почему-то не получается.
— Уверен. И знаю это тоже исходя из собственного опыта. — Фадеев наклоняется ко мне. — Видишь ли, в чём дело: тот, кто планирует нанести смертельный удар, делает это сразу. А ты, мальчик, характером больше похож на свою маму, чем на отца. И похож гораздо больше, чем ты сам думаешь. — Фадеев вздыхает и смотрит на меня. — Ладно, иди. Я сберегу Иру, я тебе обещаю. А ты побереги себя. Если что-то понадобится, дай мне знать. Через десять дней мы увидимся?
Вопрос повисает в воздухе.
— Пожалуйста, простите меня, — вместо ответа говорю я. — За всё, что я вам сделал — пожалуйста, простите.
— Уже простил. Иди, Андрей. Делай то, что ты должен, и возвращайся.
«Нет, дядя Саша, больше я сюда не вернусь. Вы угадали: именно „Альфа“, а не Интерпол всегда была для меня домом. Но я не смогу вернуться сюда, потому что не смогу смотреть вам в глаза после того, что я вам сделал…»
Но я просто киваю и иду к выходу. Оборачиваюсь я уже на пороге и в последний раз вижу Александра Ивановича. Фадеев стоит спиной ко мне и, засунув руки в карманы, пристально смотрит в окно. Я не знаю, что он там видит, но мне кажется, что мыслями он сейчас где-то очень далеко — например, там, где много лет назад встретились солнце Александрии, московский дождь и синее английское небо.».
@
6 апреля 2015 года, вторник, вторая половина дня.
Живой Журнал Андрея Исаева. Запись №8.
«Я забираю с ресепшен свой рюкзак. На прощанье киваю Даше.
— Ну, что там? Что с моим Александром Ивановичем? — нетерпеливо спрашивает Даша, невольно выдавая свою тайну, которую давным-давно понял я, потому что это очень простая тайна. Эта двадцатипятилетняя, наивная и хорошая девочка однажды взяла и насмерть влюбилась в нашего Александра Ивановича. А Фадеев, при всех своих сединах и своём хвалёном жизненном опыте так и не сумел заметить её пронзительно-голубых глаз, смотревших на него с нежностью.
— Даш, ты к Александру Ивановичу попробуй хотя бы минут двадцать никого не пускать, хорошо? — прошу я Дашу. — И вообще, приглядывай за ним, Манипенни.
— Естественно. — Смешная и трогательная Даша выпрямляется, как бравый рыцарь в седле. Нос у неё заостряется, точно копье, а простоватое лицо становится непреклонным.
