— Знаешь, о чём я думал? — Эль покачала головой. — О том, как я устал от вранья, — тяжело вздохнул Даниэль. — Я смертельно устал от той лжи, в которой жил с тобой все эти годы. Мы спрятали правду за обманом,
— Дани, это не так.
— Не так? — изогнул бровь тот. — А — как тогда, Эль? Ну, положим, что касается Евы, то тут все однозначно: маленькая девочка, которую убьёт правда, что её мать приходится сводной сестрой её же отцу… Но ты, я, моя мать и Дэвид — мы-то взрослые люди. Ещё год назад, когда Дэвид вызвал меня из Москвы и отдал мне своё завещание, он предупредил меня о том, что скоро умрёт и попросил меня беречь тебя. В тот день я и должен был сказать ему правду. Но меня остановил всё тот же проклятый страх. И я придумал себе отговорку и извинение, что любое потрясение приблизит смерть Дэвида… Я просто испугался, Эль. Раз тридцать после этого я хотел снять трубку и позвонить ему. Рассказать ему о том, в чём я виноват. Но я так и не смог этого сделать. Ты была его дочерью. Меня он считал своим сыном. Он любил нас. Что я мог сказать ему? Что я много лет назад переспал с его дочерью, а теперь воспитываю её ребёнка? Или что я построил свою жизнь и карьеру благодаря ему, и что я в благодарность обманул его? — Даниэль хмыкнул и отвернулся к окну.
— Дани, у тебя не было выхода.
— О да, конечно, Эль… К твоему сведению, любая подлость всегда начинается именно с этих слов: «у меня просто не было выхода» … И при этом умение лгать приходит к нам только с жизненным опытом. И чем старше мы становимся, тем врём всё лучше. А к концу жизни мы становимся совершенными подлецами… Потрясающе… Всё, Эль, хватит! По большому счету, с нами и так всё понятно. Дэвид умер, и я уже не успею сказать ему правду. Теперь у меня есть только Ева, ты и мама… Да, кстати, чуть не забыл. — Даниэль шагнул к стулу, на спинке которого висел его пиджак, приподнял его и порылся во внутреннем кармане. Вытащив примятый жёлтый конверт, он протянул пакет Эль: — Вот, возьми. Мама попросила меня отдать это тебе, перед тем, как отправилась распорядиться благотворительным вкладом25.
— Что там? — без особого интереса спросила Эль, принимая конверт.
— Не знаю, я не смотрел. — Даниэль пожал плечами. — Сейчас откроешь?
— Нет, потом посмотрю, — отказалась Эль и положила пакет на диван. — Если бы это было срочно, то мама сказала бы.
— А знаешь, что странно? — прищурился Даниэль. — Ты в курсе, что Дэвид попросил маму перевести благотворительный фонд куда-то в Колчестер?
Эль испуганно подняла на мужа глаза. Кейд кивнул:
— Вот, вот. Я тоже замер, когда услышал об этом. Мне даже в голову пришла мысль, что Дэвид всё-таки знал о нас правду… Может такое быть, как ты думаешь? — Мужчина вопросительно, с робкой верой в чудо посмотрел в лицо жены.
— Нет, это невозможно, Дани, — осторожно произнесла женщина, отдавая себе отчёт, что убивает этим его надежду. — Ты же знаешь, Евангелина была единственной, кто знал о нас. Крёстная Евы верно хранила наш секрет двадцать лет. И ни разу — ни поступком, ни словом — не выдала нашей тайны.
— Да—а? Ну, в таком случае, боюсь, у меня для тебя плохие новости, Эль. — Даниэль пересёк комнату, но к жене так и не подошёл. Просто остановился напротив и, покачиваясь с пятки на носок, обозрел её изломанную фигурку, съёжившуюся в углу дивана. — В субботу, когда ты звонила мне с известием, что отец в больнице, — начал он, — я был на могиле у крёстной нашей дочери. Кстати, за день до этого Ева призналась мне, что устроилась на работу в «НОРДСТРЭМ». И даже соизволила объяснить мне, почему именно это сделала.
Эль подняла брови:
— И что? Это разве плохая фирма?
— Да нет, фирма просто отличная. Плохо другое. Дело в том, что истинной целью визита Евы в эту замечательную корпорацию стало желание свести меня с некоей Ириной Александровой. Есть в Москве такой Маркетолог.
Эль отпустила колени и уселась глубже на диван.
— Продолжай, — ровным, спокойным тоном предложила женщина. Даниэль вытащил правую руку из кармана и раздражённо провел по волосам:
— Я.… в общем, я около года сам искал эту женщину. Хотел взять её на работу.
Эль прищурилась, разглядывая мужа:
— А что, эта Ирина Александрова так уж хороша?
— Ну да. Она — профессионал, — Даниэль пожал плечами, подбирая слова, — и хорошо знает дело, которым занимается. Отличное понимание конъюнктуры рынка и технологий рекламы. Только положительные отзывы. Стопроцентно успешные проекты. Вот, собственно, и весь набор. Достаточно, чтобы заинтересовать меня.
— Ах, вот как, значит… — Эль скептически подняла тонкую бровь. — А Еве зачем так загорелось свести тебя с этой женщиной?
