— Ну, Еву не устраивает моё… э—э, одинокое существование. — Теперь Даниэль произносил слова так же медленно, как переставляет ноги человек, идущий по вязкому болоту.
— То есть, проще говоря, Ева очень хочет видеть тебя женатым на этой женщине, так? — без обиняков подвела черту Эль. Её узкая рука скользнула на спинку дивана, а длинные пальцы стали выбивать по зелёной обивке воинственный марш.
— Нет, не так. Твоей дочери двадцать лет, и у неё в голове одна романтика, — огрызнулся Даниэль.
— Ага. И именно поэтому из миллиона женщин Ева выбрала для тебя именно эту. — Эль иронично фыркнула. — Дани, не играй со мной в слова. Я тебя хорошо знаю. Я тебя спрашиваю, почему Ева остановилась свой выбор именно на этой женщине?
«Быстро же Эль дошла до сути», — мрачно подумал Даниэль.
— Ладно, Эль, твоя взяла. В общем, Ева как-то раз подглядела, как я читал посты этой женщины. Ничего такого, — быстро поправился Даниэль, — просто эта женщина интересно и с юмором пишет. Но не это главное.
— А что главное? — Эль грозно прищурилась. — Аватар красивый, да?
— Просто божественный, — фыркнул Даниэль. — Эль, мы не о том с тобой говорим. Главное заключается в том, что эта Ирина Александрова — эта, дьявол её раздери, Маркетолог! — она племянница нашей Евангелины и дочь женщины, убившей моего родного отца. Ну, как тебе это?
— Ну и что?
— Как это «ну и что»? — оторопел Даниэль. Он нахмурился. Стоя напротив жены, он откровенно недоумевал, чем вызваны этот её ледяной тон и взгляд — знающий, ироничный, насмешливый. Но Эль как ни в чём не бывало сидела на диване, и, барабаня по плюшу пальцами, терпеливо ждала ответ на свой вопрос. Даниэль чертыхнулся, подтянул к себе стул и сел напротив жены.
— Эль, послушай меня, — начал он. — Не хотелось бы мне сейчас вспоминать своё прошлое, но, боюсь, без этого мы не обойдёмся. — Даниэль откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу. — Итак, если откинуть все библейские истории, рассказанные мне Евангелиной, то мой уважаемый, «древний мусульманский» род на самом деле принадлежит к коптской общине. С семидесятых годов семью возглавляет брат моей матери, Рамадан. Как глава семьи, Рамадан единолично управляет всеми активами фамилии. Это значительные банковские счета, акции золотоносного рудника и доходы от крупной гостиничной сети в Саудовской Аравии, Иране, Ираке и Египте. При этом Рамадан, а также некоторые другие члены семьи до недавнего времени занимали высокие посты в «Аль-Мухабарат аль-Амма», которая является главной гражданской спецслужбой Египта, а проще говоря — разведкой…
Таким образом, все члены семейства Эль-Каед, облечённые властью, тайно поддерживали и поддерживают христианскую церковь в сугубо исламском мире. Более того, они охраняют эту церковь. И все это происходит не где-нибудь, а под самым носом у радикальных, экстремистских организаций. — Кейд сделал паузу и наклонился к Эль: — А теперь,
— Твоя семья станет изгоем, как твоя мать, вышедшая замуж за Дэвида?
Даниэль горько усмехнулся, встал и прошёлся по комнате. Потом обернулся к жене:
— Нет, Эль. Они не успеют стать изгоями. Их просто убьют. Но сначала их изуродуют. Вариантов много, от средневековых пыток выжигания православного креста на пятке, чтобы стопой попирать христианский знак, до сожжения заживо в железной клетке… Впрочем, есть и другие варианты казни… Напомнить, как, включая запись на камеру, мужчин и подростков в оранжевых робах ставят в один ряд, а потом детей заставляют перерезать горло родственникам? — Даниэль замолчал, увидев, как побледнела жена.
— Дани, — воскликнула Эль, — сейчас две тысячи пятнадцатый год, а не средневековье!
— Да что ты? — Кейд саркастично посмотрел на Эль и снова опустился на стул. — А ты почитай газеты, дорогая, — горько посоветовал он. — Телевизор включи. Наконец, посмотри в Интернете историю всех террористических актов за последние месяцы. Вспомни записи всех казней, размещённых террористами на телевизионных каналах… Помнишь людей, которых заживо сожгли в Сирии? Ну и кого исламские террористы истребили в первую очередь? Христиан и коптов.
— Это — как тот, террористический акт против «Charlie Hebdo», — Эль вспомнила историю, потрясшую средства массовой информации в марте 2015 года. Кейд коротко вздохнул:
— Нет, Эль. Теракт против той французской газеты — это нечто иное. Редакция и владельцы «Charlie Hebdo» — это совсем не борцы за веру, или свободу слова, или демократию. Соболезную их родным и убитым, но — все они были виноваты в элементарном хамстве к чувствам двух миллионов мусульман, проживающих в настоящее время во Франции. Отличная мораль: оскорбить другого, чтобы сделать себе имя. Жаль, что редакции этой газеты не пришло в голову сначала нарисовать карикатуру на католического бога… Реакция публики была бы куда более зубодробительной, уж ты мне поверь.
— А что бы произошло?
