И писал каждый день, каждую минуту, какую не посвящал Дворцу музыки; только возобновил привычку по воскресеньям гулять и обедать с матерью и Хулией; пока они с Грегорией были близки, некоторые воскресенья – слишком многие, упрекал он себя сейчас, – выпадали.
В одно из таких воскресений, уже в октябре 1907-го, Далмау с помощью двух сыновей Марты принес на улицу Бертрельянс картину размером метр на метр, завернутую в старую простыню. Эммы дома не было: по воскресеньям она трудилась не покладая рук в Народном доме. Картину поставили у изголовья ее кровати.
– Никакой записки? – удивилась мать, видя, как Далмау выходит из комнаты.
Тот склонил голову набок.
– Ей каждый день приносят картины? – усмехнулся он. Хосефа взмахнула рукой. – Вы, мама, сами ей все расскажете.
И газеты, близкие к Леррусу, и те, что поддерживали Каталонскую Солидарность, консерваторы ли, монархисты, – все нагнетали обстановку перед днем окончательного открытия Народного дома, полностью выстроенного и отделанного; картину Далмау собирались выставить перед публикой, повесив на почетном месте в большом зале, который одновременно служил рестораном, театром и площадкой для собраний и митингов. Леррусу было необходимо вернуть себе ведущую роль в рабочем движении и политической борьбе. Его исключили из его собственной партии, Республиканского Единства, за покушение на Камбо, кандидата от Каталонской Солидарности на апрельских выборах этого года, – партийные активисты по приказу лидера устроили его после стычки между каталонскими патриотами и радикальными республиканцами, в ходе которой рабочий-леррусист был убит выстрелом из пистолета. В Камбо тоже стреляли, ранили в грудь, и это так повлияло на избирателей, что Каталонская Солидарность – сплав разных партий, чьи идеалы порой были прямо противоположны, при поддержке Церкви буквально растоптала своих противников на апрельских выборах 1907-го.
Леррус, закрепившись в Народном доме и многочисленных братствах, которые он основывал и всячески продвигал, стоял во главе целой армии молодых лидеров, экстремистов, беззаветно преданных ему, и пользовался, несмотря ни на что, массовой поддержкой рабочих, а потому решил учредить новую республиканскую партию, радикальную и революционную, построенную на принципах атеизма и социализма.
Каталонское общество раскололось. Каталонская Солидарность видела в самой принадлежности к нации, ее языку и культуре объединяющее начало. Под знаменем каталонизма боролись против кастильских реалий вроде боя быков или кафе-шантанов. Усилилось презрение к рабочему классу: каталонский рабочий должен строить свою жизнь на труде и накоплении, а не на революции, возмездии или стачках, утверждали эти лидеры, и противостояние коснулось даже таких личных вопросов, как отношение к женщинам. Если каталонисты обливали леррусисток грязью, считая развратными, то республиканские феминистки презирали каталонисток за глупость и невежество, даже отказывали им в звании женщин: простые самки, больше ничего.
Экономический кризис подогревал ненависть, копились обиды, усиливалось противостояние. Стачки почти прекратились, а те немногие, какие происходили, – в 1907 году всего двадцать – заканчивались провалом: рабочих заменяли штрейкбрехерами, что обходилось даже дешевле. Отсутствие реакции со стороны профсоюзов и рабочих обществ обеспечило предпринимателям абсолютную власть, которую они употребляли, вводя драконовские порядки на своих фабриках. Продолжительность рабочего дня оставалась бесчеловечной, хотя безработица росла. В тот год двадцать процентов ткачей – немалая доля наемных трудящихся – остались без работы; а также половина сапожников и четверть кожевников.
Конфронтация ощущалась не только на улицах: она захлестнула и прессу. Леррус, отстраненный от Республиканского Единства, а значит, и от газеты «Эль Прогресо», которую сам создал, публиковал свои сенсационные, полные демагогии статьи в периодических изданиях, которыми руководили молодые лидеры, разделявшие его ярость и страсть. «Ла Ребельдия», «Эль Дескамисадо», еженедельник «Ла Кабила», даже феминистский журнал «Эль Гладиадор» стали рупором радикальных республиканских идей, чуждых каталонизму, который защищала Церковь.
