Живописец смерти (СИ) полностью

— Флойд, перестаньте, пожалуйста, разговаривать с моей грудью, — попросила Кейт.

Браун резко выпрямился и нервно втиснул руки в карманы смокинга. Проходившая мимо Блэр — она, так же как и Кейт, была хозяйкой сегодняшнего вечера — с любопытством на них посмотрела. Кейт поспешно представила их друг другу, а затем взяла Брауна под руку и повела прочь. Месяц назад это событие было бы для нее, наверное, самым важным, но сейчас она мечтала только об одном: как бы дожить до конца вечера.

Двадцать пять минут Кейт водила Брауна по залу и всем представляла. Мэру города, Генри Киссинджеру, а также огромному количеству различных знаменитостей и миллионеров. Браун буквально потерял дар речи. И конечно, вокруг Кейт вертелось много мужчин. Они разговаривали, пожимали руку, целовались. В общем, у каждого была возможность напасть. Кейт и Браун внимательно осматривали гостей, стараясь делать это незаметно. Внешне они выглядели совершенно спокойными. Браун видел, как Кейт скользит взглядом по залу, не переставая беззаботно улыбаться.

Фотограф из команды Патрика Макмаллена снимал Кейт и Брауна всюду, куда бы они ни сворачивали. Но даже на мгновение ослепленные вспышкой они старались не терять контроль над обстановкой. Когда кто-нибудь подходил слишком близко, Кейт настораживалась. Мужчина опускал в карман руку, и в этом ей чудилась потенциальная угроза. Она ровно дышала, очаровательно улыбалась, но внутри у нее бушевал настоящий ураган.

— Пойду проверю охрану у дверей, — сказал Браун. — Вдруг они заметили что-нибудь подозрительное. — Он наклонился ближе и прошептал: — Вон тот парень, в метре от нас, на котором смокинг сидит еще хуже, чем на мне, это коп.

— Не беспокойтесь, со мной все в порядке. — Кейт похлопала себя по бедру, намекая на пистолет.

Появился Уилли с Чарлин Кент, которая висела у него на руке. Как художник, он имел право не надевать смокинг. Уилли был в кожаном спортивном пиджаке и черном шелковом свитере с воротником хомутом. Кейт поцеловала его в щеку. Он не ответил. Это добавило ей печали.

За спиной Чарли мужчина полез во внутренний карман смокинга и сделал шаг вперед. Она подала глазами знак стоящему рядом копу. Тот небрежно оттеснил гостей в сторону, крепко схватил мужчину за руку и медленно извлек ее из кармана. В ней оказался носовой платок.

— В чем дело? — возмутился гость.

— Извините, — сказал полицейский. — Я принял вас за своего приятеля.

Кейт перевела дух и принялась осматривать зал. Он где-то здесь? На мгновение все лица у нее перед глазами вдруг расплылись. Даже музыка зазвучала приглушенно словно издалека. Казалось, что массовка исчезла и на сцене остались только два актера — она и он.

Вот, значит, почему он мне позвонил. Чтобы заставить почувствовать его присутствие. И это сработало. Кейт не могла избавиться от ощущения, что он здесь, рядом с ней, исподтишка наблюдает за каждым ее шагом. А потом зал снова ожил, возобновились шум и суета, и почти каждую секунду кто-то пожимал Кейт руку или целовал в щеку. — Она улыбалась.

Если он здесь, то почему, черт возьми, не объявляется? Конечно, он давно уже мог пожать мне руку или даже поцеловать в щеку, а я не заметила.

От этой мысли Кейт стало холодно. Неужели он из знакомых? Скорее всего нет. И что, в конце концов, он сделает? Выстрелит в меня? Тоже нет. Потому что в этом не будет никакого искусства. К тому же всех гостей пропустили через металлодетектор. Интересно, что об этом напишут обозреватели светской хроники?

Перед глазами Кейт промелькнули сюжеты известных картин, где изображались светские приемы, галантные сцены и прочее. Вечеринки у Ренуара, переполненные кафе у Мане, портреты королевской семьи у Гойи. Живописец смерти мог бы выбрать одну из них. И десятки других. Но какую роль здесь могу играть я? И почему я? Почему?

Мужчина справа что-то жужжал ей в щеку, а дама слева что-то шептала. Затем перед ней возникли еще двое. Но снова лица расплылись, и на их месте появились жертвы Живописца смерти — Стайн, Пруитт, Аманда Лоу, Элена. Обязательно Элена.

Кейт продолжала улыбаться, пожимать руки, перебрасываться веселыми репликами, но внутри вся дрожала. В ушах звучал его голос, глухой, искаженный, а перед глазами вспыхивала картинка, на которой была изображена она с пририсованными крыльями и нимбом, а поверху короткое слово: «ПРИВЕТ».