— Нет. Я даже не представляю, кого она может считать нашей знакомой, — ответила она и услышала беспокойство в своем голосе.
Наташа попыталась улыбнуться, но улыбка получилась вымученной, скорее похожей на гримасу. Она подошла к двери, потянулась к ручке и поманила к себе Хлои.
Хлои мгновенно оказалась рядом, глядя на нее блестящими внимательными глазами.
— Мама! — воскликнула она. — Эта дама… Ты помнишь? Она приходила с мужчиной, когда они искали папу, и тот мужчина дал тебе деньги… Помнишь, когда он дал деньги, мы еще купили Полли Педаль…
Наташа распахнула дверь и вытащила Хлои в коридор, оглядываясь на мисс Антробус и изо всех сил пытаясь удержать на лице улыбку.
— Я видела ее сегодня в газете… ту милую даму…
Наташа снова бросила взгляд на мисс Антробус. Она смотрела на них, и у нее было такое выражение лица, словно ее так и подмывает взять телефон и кое-куда позвонить.
— Это была другая женщина.
Наташа сказала достаточно громко, чтобы услышала мисс Антробус. Она испытывала замешательство и тревогу. Она не понимала, что происходит, но знала, что лжет дочери.
В трех кварталах от школы Наташа купила «Пост», посмотрела на фотографию Кэтрин Шеридан и прочла первые два-три абзаца статьи.
— Это ведь она, да, мама?
Наташа покачала головой.
— Не знаю, милая… Похожа на нее. Возможно, это просто кто-то похожий на нее.
Она молила Бога, чтобы это было так. Она надеялась, что на черно-белой фотографии в газете изображена другая женщина. Сегодня она видела ее уже второй раз — сначала по телевизору, теперь в газете. Она боялась. Страшно боялась.
— Я думаю, это она, мама. У нее такое же выражение глаз.
— Какое выражение?
Хлои пожала плечами.
— Не знаю. Может, она знала, что кто-то доберется до нее.
Наташа нервно хохотнула. Она вспомнила, как стояла рядом с этими двумя на пронизывающем ветру. Рядом с женщиной и мужчиной. Сколько времени прошло с тех пор? Пять лет. Святой боже, уже целых пять лет прошло. Женщину звали не Кэтрин Шеридан. А мужчина… Он жевал жвачку и все время оглядывался, словно «нервный» — его второе имя. Казалось, он постоянно настороже, постоянно следит, не привлекают ли они к себе излишнего внимания.
Они расспрашивали Наташу о ее парне, отце Хлои. Его звали Дэррил Кинг. Наташа вспомнила, что все пыталась понять, кто эти двое и откуда они знают Дэррила.
Хлои подняла на нее взгляд лучистых глаз, непорочных, словно первый снег.
— Как ты считаешь, кто ее убил?
Наташа снова рассмеялась.
— Это не она, — ответила она. — Я уверена, что это другая женщина.
Она сложила газету, сунула ее под мышку и взяла Хлои за руку.
Они молчали до самого дома. Войдя в квартиру, Наташа посидела немного в прихожей. Словно ждала чего-то. Она слышала, как Хлои играет у себя в комнате. Наташа размышляла: о чем дочка могла догадаться? Она казалась спокойной. Наташа всегда хотела, чтобы Хлои знала: мама может оградить ее от внешнего мира. Им с Дэррилом это удавалось. Когда он умер, Хлои было всего четыре года, но Наташа знала, что дети очень восприимчивы и зачастую бывают невероятно сообразительными. Было сложно. Действительно сложно. Наташа не должна была допустить мир Дэррила в мир Хлои. Ни при каких обстоятельствах. Задача непростая, практически невыполнимая, но Хлои, похоже, смогла выжить, оставаться несломленной… до тех пор, пока не увидела эту газету.
Она посмотрела еще раз на лицо на фотографии и попыталась вспомнить, когда в последний раз видела эту женщину. За несколько недель до смерти Дэррила — до того, как Дэррил покончил с собой из-за того, что оказался замешанным в том, в чем ему не стоило быть замешанным. Независимо от того, та это была женщина или нет, Наташе стало не по себе. Она осознала, что Хлои понимала тогда, что происходит, и могла теперь вспомнить события, которые произошли перед смертью ее отца. Тогда приходила эта женщина, чтобы поговорить с Дэррилом. С ней был мужчина. Он был очень внимателен к Хлои, словно чувствовал себя в чем-то виноватым. Он дал Наташе двадцать баксов. Просто вытянул деньги из кармана и отдал ей. Тогда они купили куклу, которая так долго была любимой игрушкой Хлои. Полли Петаль. Глупая чертова кукла Полли Петаль! И теперь, пять лет спустя, Хлои увидела лицо этой женщины в газете.
Наташа поежилась. Ей стало не по себе, даже страшно. Она не хотела думать об этом. Не хотела вспоминать прошлое. Она хотела, чтобы прошлое оставалось там, где она его оставила.
Позже она вышла из кухни и остановилась в коридоре, наблюдая за дочерью. Она вздрогнула, когда увидела эту куклу, которая лежала как раз напротив двери. Словно они вдвоем смотрели телевизор.
«Все полетело к черту, ведь так?» — подумала Наташа и вспомнила, какая у них с Дэррилом была жизнь. Как сильно он ее любил. Как она верила, что он — ее единственный, любовь всей жизни. И даже потом, когда он стал другим. Она помнила его отношение, его поведение, когда жизнь начала расползаться по швам.
