В остекленном конференц-зале закончилось совещание. Адам Альсинг и еще четверо асов тележурналистики с внешностью конокрадов вывалились из дверей, с гоготом пожимая друг другу руки. Секретарша подошла к Андерсу и передала ему бумаги, поставив крестик в записной книжке. В ее одежде обращала на себя внимание привлекательная симметрия: ультракороткая юбка и ультраглубокое декольте.
– Распишись в самом низу, – сказала она. – И не забудь: в четырнадцать часов у тебя встреча со «Стриксом».
Она улыбнулась и исчезла где-то на просторах необъятного офиса. Улыбка явно носила следы ботокса.
– Вот тебе пример, как они
– Все это замечательно, – сказал Иоаким, – особенно если у тебя есть для меня какая-то работенка… Ты оставил сообщение на ответчике…
Андерс Сервин на какой-то момент изобразил непонимание, потом отрицательно помахал ладонью.
– Честно говоря, мы в последнее время сделали несколько неверных ставок. И не только мы. Все в отрасли наделали ошибок. Надо было больше сотрудничать и меньше конкурировать. Нельзя, чтобы третий канал показывал «Невероятную пятерку»[59], а четвертый – «Приемный покой стилиста». Первый канал не должен ставить «Идеальную форму» одновременно с «Островом толстяков» на пятом. Или «Холостяк» и «Любовь или деньги» – одновременно, в прайм-тайм, на двух каналах одного и того же хозяина… Как это может пройти в стране с девятью миллионами жителей? Я уж не говорю обо всех этих мудацких фабриках попсовых звезд…
– Конкуренция, похоже, убийственная, – машинально сказал Иоаким, провожая взглядом еще одну секретаршу с пачкой бумаг под мышкой – ее юбка была ничуть не длиннее, чем у предыдущей. Ему еще сильнее захотелось получить здесь работу.
– Мы недооценили, насколько зрители влюблены в программу «Домашний мастер». Мы недоучли взрывную силу кулинарных шоу. А еще воскресные приложения вечерних газет! Читаешь – будто мы в какой-нибудь Тоскане! Фабричные рабочие начали на завтрак жрать ослиную салями. «Консум»[60] превратился в прилавок с деликатесами. Спрашиваешь фалунскую колбасу[61], над тобой смеются. Если бы ты знал, что таскают с собой на ланч в каких-нибудь Бенгтсфорсе или Брумёлле! Всем подавай Карла-Яна и Мат-Тину![62] Традиционное документальное мыло дышит на ладан… Все больше интерес к драматическим сериалам… И что же мы, лапки кверху? Нет, малыш, не дождутся! Сейчас будущее за программой «Сделай меня другой». Человек должен иметь тело, вписывающееся в наше время, внешность, с которой не стыдно войти в обставленную Тимелли или Кирштайгером квартиру… Чтобы есть пасту с трюфелями по Карлу-Яну Гранквисту, нужен стиль!
Андерс Сервин раздраженно потряс мобильником, поднес ко рту ингалятор и сделал три глубоких вдоха.
– Короче говоря, надо отсасывать у народа жир, пока он не влезет в стандарт! Тут мы и появляемся на горизонте! Мы отсосем у этих баб весь жир, их никто не узнает! Мы сделаем их народными героинями! А знаешь ли, сколько в стране толстяков?
– Много…
– Миллионы! Двадцать процентов населения страдает ожирением! И эта группа все растет. А почему она растет? Потому что люди несчастны. А люди, когда они несчастны, утешаются чем? Они утешаются жратвой. Ты разве не видишь логики? Не видишь, как наш формат влезает в современность, как рука в перчатку? Мы не можем без конца унижать людей, они от этого устают. Мы хотим показать счастье! Счастье отсосанных, когда они станут изящными и свежими…
Андерс Сервин уставился на него взглядом полководца.
– Надо найти общую точку, – пробормотал он. – Эти женщины будут представлять нас всех. Несчастные, пожелавшие стать счастливыми…
– А ведущий выступает в роли верховного жреца, – попытался подыграть Иоаким. – Он проводит участниц, этих толстух, через Великий Жертвенный Ритуал. Я имею в виду, в жертву приносится излишний вес, отсосанные килограммы выкладываем на алтарь телевидения для интерактивного общественного ознакомления. Я думаю про Бодрияра[63]: симуляция… гиперреализм, имплозия масс…
Но все попытки продемонстрировать остроту и парадоксальность мышления были бессмысленны, если не смехотворны. Он понял это по скучающей мине Андерса – тот поднялся и подошел к стойке, чтобы налить себе новую порцию «Ред Булла» с водкой. Зазвонил его мобильник, и, как показалось Иоакиму, он ухватился за него с видимым облегчением.
