Животная страсть полностью

Миксам смотрел в иллюминатор, наслаждаясь панорамой столицы — пока еще можно было рассмотреть ее величественный облик во всей красе.

— Великолепное зрелище, — подтвердил его мысли мужчина, сидевший рядом. Невысокий, плотного телосложения, с бледно-голубыми глазами и довольно коротко остриженными русыми волосами.

— Вы впервые в столице? — поинтересовался Миксам вместо ответа. В Джалане никто не носил таких причесок. Некоторые традиции предков из моды не выходили никогда.

— Нет. Периодически здесь бываю. И всегда не хочется уезжать.

— Джалан — особенное место. Никогда не хочется его покидать.

— А вы тоже не местный? — поинтересовался сосед. Судя по всему, он сделал точно такой же вывод. И, получив утвердительный кивок в ответ, задал другой вопрос. — Куда направляетесь, домой?

— Хорошая шутка, — Миксам усмехнулся. — Я туда же, куда и вы. На остров.

Бледно-голубые глаза уставились на него с любопытством.

— Говорят, что отдых там — совершенно особое удовольствие. Даже в чем-то вам завидую, знаете ли. Я туда по работе. Павел Грин, геолог-разведчик, — он протянул руку попутчику. — Лечу по заказу местных. У зверолюдей плоховато с георесурсами и дисциплиной.

— Профессор Миксам, я тоже, знаете ли, не совсем отдыхать.

— Да? — Грин заинтересовался еще больше. — А что же вы собрались там делать?

— Изучать быт местных жителей. Историю, культуру. Обычаи.

— Имперцы решили выяснить, насколько безопасным будет… экзотический туризм для высшей знати, решившей позабавиться со зверушками?

— Вроде того, — Миксам решил не объясняться в силу бесполезности.

— Ну, удачи. Не будь такой острой нужды в деньгах, я бы на острова бы носа не сунул, — вздохнул геолог. — После пустыни Генде душа требует… цивилизации. С кондиционером. Но нет, снова придется лезть в самое пекло. Говорят, жара там чудовищная. И как это зверье в своих шкурах вообще там выживает?

— Господин Грин, — Миксам с трудом сдержал нецензурную брань. Лететь им предстояло еще одиннадцать часов. — А не ваша ли это случайно заслуга? Открытие залежей в Генде?

— Ну, не только моя, — геолог, кажется, был сильно озадачен такой осведомленностью. — Скажем так, я был одним из руководителей этой экспедиции.

— Сочту за честь наше сегодняшнее знакомство, — улыбнулся Миксам, старательно избавляясь от желания прямо сейчас вцепиться в горло этому… любителю отдыха со зверушками.

Триединая империя, Альварские горы

Особняк семьи Коннор

— С каких пор ты куришь? — поинтересовалась Нора, выходя в сад.

— Не помню, — меланхолично сообщил Виктор. — Не самая плохая привычка.

— На работу не опоздаешь?

— Нет.

— Или ты вообще решил туда не приходить?

— Еще не решил.

— Продолжишь сидеть дома и пить? — Нора встала напротив сына, и взгляд ее не обещал ничего хорошего. — Или ты думаешь, я не в курсе? Давай, можешь и вовсе пойти и сдохнуть где-нибудь под горой. Детский сад! Я понимаю, ты в прострации из-за того, что твои планы разрушились. Но это не повод впадать в депрессию!

— Я не смогу вернуться на службу.

— С каких пор работа в охранке стала единственной возможностью сделать карьеру?

— Я офицер, прокурор, а из меня хотят сделать какого-то… мальчика по вызову?

— Криминального аналитика. И это работа по твоей прямой специальности. А то, что она частная — не имеет никакого значения! Государственных служащих в империи — всего десять процентов. Остальные работают, и ничего. У тебя сотни возможностей, но ты предпочитаешь сидеть и страдать?

— Я не представляю, как работать в частной компании.

— Вот и выяснишь. Возраст позволяет, знания тоже. Недостающие получишь. Я не вижу ни одной причины, по которой ты сегодня можешь прогулять первый рабочий день.

— Я еще ничего не решил, — повторил Виктор.

— Если решишь дальше сидеть и ныть, я что должна сделать, помочь? Не буду. Мог бы тогда не подписывать прошение о помиловании и спокойно повеситься в камере. Палачу меньше работы.

— А почему…

— А почему я все еще вижу тебя здесь?

Триединая империя, Альварские горы

Рабочий поселок Белый Камень

В поселок привезли передвижной планетарий. Конструкцию, похожую на сферический белый шатер. Андрей уселся, точнее, почти улегся на мягкое кресло.

В импровизированном зале было относительно тепло — видимо, как-то поддерживали температуру. А вот на улице уже царил лютый холод. Может, поэтому и народу в зале было мало, человек тридцать. Или все дело было в том, что лекция посвящалась планетарному устройству мира? Кому из рядовых работяг интересно смотреть на звезды?..