У подножья истукана собралось множество народу. Принесли с собой вино и цветы. Большинство празднующих уже изрядно напились и еле держались на ногах. Визжали дудки. Жрецы – кастраты выводили гимн тонкими высокими голосами. У самых рук божества стоял деревянный помост с удобной широкой лестницей. Наверху находился большой медный чан с водой. Верховный жрец взобрался на помост и готовился к церемонии. К нему будут подводить жертвы. Он окропит их водой из священного чана, если это младенец, то с головой окунет в чан, а затем передаст в руки божеству. По желобу, выточенному вдоль рук, жертва скатится прямо в рот, а дальше в пылающее нутро Баала.
На площадь строем вошли стражники храма, вооруженные копьями и круглыми щитами. Они оттеснили народ от помоста. В образовавшийся круг пропустили женщин с младенцами на руках. Женщины плакали не то от горя, прощаясь с новорожденными, не то от счастья, что их первенцам выпала честь попасть в свиту Баала. Сюда же впихнули детей Расесси, всех пятерых. К старшей девочке жались младшие братья и сестра.
Жрец на помосте поднял руки, и вся площадь стихла. Сильным голосом он произнес молитву. После приказал подвести к нему первые жертвы.
– Жертвенный мальчик от главы торговцев! – разнеслось над площадью. – Расступитесь!
Над головами величественно плыли носилки, украшенные гирляндами цветов. В носилках сидел мальчик лет десяти, выкрашенный с ног до головы в золотую краску. На голове его красовался венок из священных цветов. В руках он держал охапку ветвей лавра.
Носилки беспрепятственно пропустили. Четверо могучих воинов подняли их на помост. Никто даже не обратил внимание, что один из слуг, несших носилки, темнокожий. Все прибывали в религиозном экстазе. Жрец окропил мальчику голову водой, повернулся к божеству и произнес:
– О, всевидящий и всемогущий наш защитник и покровитель! Прими первую жертву!
– Прими! Прими! – взорвалась вся площадь.
Нестерпимый жар поднимался изо рта божества. Нутро раскалилось докрасна. Синеватое пламя гудело.
– Прости, что жертва немного костлявая, – с этими словами Хармхаб отвесил увесистый пинок под зад жрецу.
Жрец неуклюже замахал руками, но не смог удержаться и упал в руки Баалу. Испустив отчаянный визг, он свалился в пылающую бездну. Пока народ прибывал в недоумении от случившегося, Амени, Хуто и Паитси подняли один край чана. Вода по желобу устремилась в раскаленное нутро. Из всех щелей божества вырвались струи пара. Площадь окутало непроницаемое облако, загасив факела. Дико заорали жрецы, поддерживающие огонь. Их хорошенько ошпарило. Поднялась паника. Народ повалил с площади. Люди спотыкались и падали на землю. Их топтали.
– Сети! Оружие! – крикнул Хармхаб.
Золотой мальчик выпрыгнул из носилок. Под гирляндами цветов лежали мечи и кинжалы. Стражники попытались сдержать толпу. Женщины с младенцами на руках визжали. Только две из них оставались спокойными. Вместо младенцев в пеленах оказались острые кинжалы. Меритре и Нессемут разъяренными львицами накинулись на стражников. Двое тут же пали с распоротыми животами. Женщины отбили детей. К ним на помощь подоспел Хармхаб с остальными заговорщиками. Они с боем выбрались в город. Стражники бросились преследовать беглецов. Не тут-то было. Панехеси и его жрецы Йота вступили в драку. Настал черед охранников удирать.
– Куда теперь? – спросил Расесси.
– Небнуфе прибыл в Тир на своем корабле, – припомнил Хармхаб. – В порт.
Роскошный длинный корабль посланца Кемет заметно выделялся расписными высокими бортами среди жалких торговых посудин. Корпус изогнут полумесяцем. Корма в виде рыбьего хвоста взмывал вверх. На носу позолоченная голова шакала. Длинная мачта со стягом Амуна и широкий парус были заметны издалека.
Полководец ступил на сходни и уверенно поднялся на борт. За ним следовали остальные беглецы.
– Остановитесь! – преградил ему дорогу стражник. – Корабль принадлежит посланнику Кемет Небнуфе.
– Теперь он принадлежит мне, – оттолкнул его Хармхаб. – Или ты не узнаешь меня?
– Живи вечно, Непобедимый, – склонился стражник. – Но мой хозяин…
– Твой хозяин жил, как собака и сдох так же. Наверняка его черное сердце уже сожрала жестокая богиня Тоэрис.
– Но тело? Ты оставишь его тело на чужбине?
– Ему не место в священной земле Та-Кемет, – гневно бросил Хармхаб. – Отплываем!
Наместник Хекупта проснулся от истошного крика гипессару города. Распорядитель строительных работ бесцеремонно ввалился в его спальню наместника, растолкав слуг. Он выпучил глаза и, брызгая слюной, орал:
– Господин! Господин! Прости, что потревожил тебя! Скорее вставай!
Наместник испуганно вскочил с ложа так резво, что деревянный подголовник в виде полумесяца с грохотом полетел на пол.
– Что случилось? Где? К оружию! На нас напали?
– Там! – дрожащий палец гипессару ткнулся в узкое окошко. – Он уже в порту.
– Кто?
Наместник кинулся к стойке с копьями.
– Корабль! Его корабль!
– Прекрати орать, – наконец взял себя в руки наместник, и сам немного оправился от испуга. – Чей корабль?
