Пантера отвела назад уши, когда услышала столь редкий тон сбросившего на мгновение всю свою придурь и показавшего свое истинное лицо умного, расчетливого и продуманного воина, готового без колебаний нажать на спусковой крючок. Именно такое лицо было у них во времена единения в периоды кризиса, когда должно было пролиться много крови. Не крышесносящий оскал впавшего в боевое безумие или отстраненное безразличие Вераса, не легкое сумасшествие и придурь не успевшей повзрослеть, насмотревшейся боевиков девчонки, а усталость ветерана, знавшего, что бой заведомо проигрышный, но всё равно готового приложить все усилия для защиты оставшихся в тылу товарищей и отдающего приказ стоять насмерть. В такие моменты становится непонятно, кто из них двоих настоящий демон. Зрелище это поистине больше из разряда ненаучной фантастики, потому что серьезной и собранной Кира Вольная становится только когда случается нечто поистине экстраодинарное, требующее полной отдачи и самое главное – которое нельзя спихнуть на другого. Под такое описание подходит разве что конец света, да и то Вольная не перестает придуриваться, стараясь всегда и везде сохранить свой оптимизм. Именно к этой Кире, которой становится не до шуток, а не её вечно ухмыляющейся маске жизнерадостной сволочи, дух Войны испытывает благоговение и желание подчиняться. Несмотря на эволюцию, Мор по прежнему продолжала себя ассоциировать с оружием, раскрывающим весь свой потенциал лишь в руках умелого бойца, способного использовать клинок не только лишь для нападения и убийства. В конце концов, это именно Вольная всегда была солдатом, а Ирина Лаврова свою суть безжалостного убийцы не меняла.
Однако...
— Преувеличение, — фыркнула Мор в ответ на такой приказ.
— Что прости? — помотала головой Кира, ещё не отойдя от череды быстро промелькнувших мыслеобразов своей напарницы.
— Твои опасения небезосновательны, но всё же, являются преувеличением, — “объяснила” кошка.
Девушка подняла бровь, требуя продолжить.
— Если бы Гаруда действительно был настолько одержим силой, что начал бы охотиться за детьми и новорожденными, как и описанные в Библии посланники бога, вырезавшие всех первенцев в стране, то ему бы ничего не стоило выловить себе пищу из потока душ так же, как он притянул нас. Но он на чистые души, находящиеся прямо над его головой, не обращает никакого внимания, предпочитая довольствоваться малым. В итоге, ты хочешь отдать мне приказ на, если не на уничтожение, то серьезное травмирование существа, которое, фактически, ничего плохого не сделало. Более того, Гаруда действительно полезен. Благодаря своей философии, он выполняет роль чистильщика и способствует моральному оздоровлению общества. Презирать Гаруду за его природу и бояться, что он уничтожит все живое только лишь потому, что он на это способен – чисто человеческая точка зрения, основанная на комплексе жертвы.
— Хочешь сказать, что он настолько белый и пушистый, что тебя от него просто тошнит? — внимательно выслушав, с прищуром спросила демона Кира. — И совсем для тебя несъедобен?
— Я этого не говорила, — увильнула от ответа та.
— Но ты и не отрицаешь, — заключила Кира, внимательно смотря на низко опустившую голову кошку. — Мы почти ничего не знаем о Гаруде, лишь только то, что тот позволил нам увидеть. Даже ты не можешь сказать, какой он на самом деле, но то, что он для тебя съедобен – говорит само за себя!
— Я тоже для него съедобна. И что с того? — хм, Верас задает вопросы и сама провоцирует конфликт? Прогрессирует. — Назовешь меня безобидной невинной овечкой? Я ведь тоже с клыками и тоже могу легко убить ребенка. Так почему же тогда ты, человек, оправдываешь меня и порицаешь его, своего покровителя?
— Во-первых, мой покровитель – это древний демон, переродившийся из моей души и сидящий сейчас напротив меня, — разогнула палец Кира, приняв вызов. — Во-вторых, разумно ли ждать хорошего от ожившего персонажа Библии, по приказу режущего младенцев? — разогнула второй палец и подняла бровь в ожидании.
— Особенно, когда он сам не раз говорил, что терпеть не может все связанное с Библией, — взгляд кошки стал раздраженно-скептичным. — А по твоему приказу я и не такое устроить могу.
Отлично, теперь она злится. Что с ней не так?
“В жизни бы не подумала, что Мор будет защищать пернатого, — вперила близняшка подозрительный взгляд на свою спутницу. — Я думала, что она наоборот будет рада появившейся возможности поточить об белобрысого когти, а не начнет оспаривать мой приказ. В первый раз такое... Неужто влюбилась?”
На всякий случай даже прислушалась, но кроме ярко выраженного раздражения, затмевающего прочие более тусклые эмоции Вераса, ничего уловить не смогла.
