Внезапно по телу проходит волна, сводящая болью каждую мышцу в моем теле. В груди что-то гулко стукнуло, пытаясь разворотить ребра и вырваться наружу, а в голове установился вакуум, вытягивающий все мысли.
Я замерла, беспомощно падая от внезапно подкосившихся коленей, не в силах пошевелиться.
Последнее, что я увидела, перед тем, как погрузиться во тьму потери сознания – это оскаленная окровавленная морда чудовища и готовые вот-вот вонзиться в меня когти...
“Довольно красивое сочетание цветов”, — такой была первая осмысленная мысль в моей голове.
Бархатно-черный вытянутый на весь диаметр радужки зрачок, перечеркнутый посредине линией потоньше и покороче, которая становится невидимой, при сужении. Странной формы крестообразный зрачок окружала неоднообразная светящаяся изнутри лазурь, резко переходящая в переливающуюся множеством вспыхивающих блесток-звездочек серебро, обрамляющую и пронизывающую радужку сетью складок в ней.
На какое-то время я конкретно зависла, завороженная магическим светом чужих глаз, и пришла в себя только после того, как сильная рука грубо схватила меня за воротник и насильно поставила на ноги.
— А я все пытался понять, что в тебе не так...
Кожу в месте соприкосновения неприятно жгло все сильнее с каждой секундой, и даже начал появляться слабый дымок с редкими искрами.
Зашипев, Гаруда оттолкнул меня от себя и вытер свою саднящую ладонь о бедро, не спуская с меня пристального взгляда. Я же в свою очередь потерла шею, на которой, судя по ощущениям, расползался сильный ожог, сумев устоять на ногах.
Да, он действительно серьезно изменился в течение этой недели. И цвет глаз не единственное, хоть и отмечала это уже прежде. Вечно сопровождающая демона аура кошмара и превосходства, уничтожающая все в непосредственной близости до мельчайших духовных частиц, смягчилась, многократно ослабла и успокоилась, начав приобретать прямо противоположные эффекты. Не знаю, что происходит с этим парнем, но по какой-то причине он все меньше стал походить на демона, возвращаясь к своей первоначальной светлой сущности, по которой местные принимали его за ангела. Да и я, глядя на него сейчас, и его серые крылья, которыми он скрывает свое тело (одна пара скрывает грудь, вторая спину, а третья в полураскрытом состоянии нервно подрагивает над головой, отчего он весь похож на комок перьев), назову его сейчас потерявшимся серафимом, если бы не странная жутковатая рогатая маска, на этот раз полностью скрывающая его лицо. Не знаю, зачем он это делал, но видимо он скрывал свой лик на каком-то чисто инстинктивном уровне.
— А ты, оказываешься, еще жива.
— Что? — удивленно посмотрела я на него, мысленно прокручивая в голове сказанные слова. — Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду тебя, — лазурно-серебристый огонь нечеловеческих глаз в прорезях маски на секунду стал ярче. — И причина, по которой на тебе до сих пор нет ни единого узла проклятья смерти, привязывающего тебя навеки к этому миру. Я даже пытался набросить его на тебя и привязать к земле, но оно легко с тебя сползало.
— И в чем же причина? — все пытаюсь понять смысл его слов.
— В том, что сердце твое еще бьется!
Гаруда поднял указательный палец со значительно укоротившимся когтем. Я на автомате сделала шаг в сторону, уходя с траектории выстрела, но на этот раз он действительно лишь захотел указать на меня.
— Я вначале не понимал, но теперь ясно увидел. Ты жива, но при этом свободно передвигаешься по Чистилищу, — он склонил рогатую голову к плечу, опуская руку и пряча ее под прикрывающее грудь серое крыло, выступающее в роли плаща. — Хотя все коматозники неумолимо умирают, едва касаются земли мира мертвых.
Шестикрылый сделал ко мне шаг, разворачивая все свои лишние конечности на всю их длину, каждое из которых было почти с него в размахе. Передо мной стоял высокий худой (но не тощий) индивид с мертвенно-серой кожей без грамма жира, в темноте Чистилища приобретающей неестественный фиолетовый оттенок. На нем не было никакой одежды кроме скрепляемой поясом многослойной черной ткани с фиолетовыми краями, достигающая спереди колена и стелющаяся позади него по земле длинным шлейфом (и куда только делась тяжелая броня?), да и сам он перестал напоминать смазанную фигуру из тьмы. Кожа больше не была прозрачной и не демонстрировала черного сердца с прочими внутренними органами, но по переплетениям мышц под ней я увидела, что некоторые из них не должны присутствовать в человеческом организме (видимо они нужны для его крыльев) и делали существо передо мной куда физически сильнее, чем он создает впечатление. Опасный до кончиков острых когтей на пальцах. Все мое существо вопит об опасности рядом с ним, хоть он и прикрывает свою ауру.
И почему он каждый день предстает передо мной в новом облике? Меняет их, как галстуки.
— Кто ты такая? – спросил он тоном, показавшимся мне уставшим. — Ты не человек, это я определил сразу, как тебя увидел. Но ты и не подобна мне. Сколько я не изучал тебя все это время, никак не смог понять, откуда ты такая взялась? И есть ли там еще такие?
