А вот в случае с приступами он, неожиданно, дал задание. Пробраться в гнездо потрошителей, не потревожив обитателей, собрать некую слизь со стен и так же тихо выбраться наружу. Ради этого дух даже что-то поколдовал над девушкой, временно скрывая ауру, чтобы та не превышала привычные для потрошителей лимиты. Все было бы хорошо, вот только на обратном пути под ноги попалась некая мелкая шваль, поднявшая такой визг, что не только все гнездо — весь потусторонний мир перебудил и оповестил о присутствии нарушителя. Прорываться пришлось с боем, чтобы возле самого выхода увидеть эту белобрысую гадину, что даже пальцем не пошевелил для помощи. Зато его присутствие остудило преследователей и заставило отступить от окровавленной и злой, как тысяча чертей Боярского, близкой к боевому безумию Вераса, оставившей за своей спиной множество разорванных на части трупов. Приняв из рук ученицы ведро (наколдованное им) с требуемым содержимым, псевдоангел, не долго думая, надел его ей на голову. Вся собранная слизь прокатилась по телу до самых пят и стала последней каплей в чаше терпения демона Севера. Следующие несколько дней Верас гонялась уже за весело хохочущим и танцующе уворачивающимся от попыток жестокого расчленения парнем. И ни разу с тех пор приступов не случалось к его сожалению и радости. К сожалению — что Верасы неутомимы в своей жажде мести и потребовалось немало времени, чтобы её успокоить. К радости — ему стало меньше с ней хлопот.
— Следуй за мной, — повторил Гаруда, в один шаг оказавшись далеко впереди и мигая теперь едва различимым огоньком.
— Он что, думает, что я побегу за ним, как собачка? — фыркнула Кира, уперев руки в бока.
— “Да”, — отозвалась Ирина, знающая ее, как никто лучше.
— Правда глаза режет, — скривилась человечишка и отступила в тень, потому как у Вераса скорость куда выше и у Ирины хотя бы есть шанс добраться до эксцентричного ангела прежде, чем тот заскучает и успеет выдумать новую гадость.
Бежала недолго. Всего лишь пересекла четверть второго уровня Чистилища, значительно углубившись в катакомбы, прошмыгнула мимо десятков засад ничего не успевших сообразить крупных хищных душ, даже не обратив на них внимания (навык выживания благодаря предоставленному Гарудой инструктажу по тварям бездны прокачался до такого уровня, что подобные мелочи перестали ее волновать), едва не сбила внезапно появившуюся в узком проходе праздношатающуюся тень (ловкость и проворство благодаря той же занозе выбеленной, гоняющей свою любимую добычу по закоулкам подземелья, так же повысились до впечатляющих показателей) и на полном ходу бесшумно достигла края подземного мира.
Да, все верно. У подземного мира есть край. Стенки, если быть точнее, отчего он напоминает огромный неровный пузырь, тогда как верхний мир (мертвая пустыня с городами) сферообразен, как привычная нам планета. Подземелье вообще оказалось довольно маленьким, хоть и запутанным. Гаруда поминал ещё как минимум два мира, находящиеся где-то по соседству. Один из них подобен блину, а второй представляет собой архипелаг зависших в пустоте скал, прочно связанных между собой канатами из паутины. И экскурсию в оба этих мира Гаруда отказался проводить наотрез. Если про группу камней он сказал, что там смотреть не на что, кроме пауков-падальщиков, которых и в подземелье в избытке хватает, то про плоский мир не смог выразиться ясно, почему туда нельзя. По его словам, в то место попадают души колдунов, сумасшедших, проклятых и просто травмированные. И от этого места даже ему не по себе. А если сам главный босс Чистилища не испытывает восторга от визита обиталища бывших пациентов психушек, то это говорит о многом и является самой красноречивым отзывом на тему: “Стоит туда соваться или ну его нах?” И даже полученное звание “Вторая по силе после самопровозглашенного бога-серафима” не добавляло уверенности.
Место, где Ирина достигла свою цель, пробуждало неприятные воспоминания.
Гаруда стоял перед небольшим (всего шесть метров в высоту и полтора в ширину) разломом пространства, коих на границе мира было в изобилии. Со стороны казалось, что он просто любуется своим отражением, ничем не отличимым от его нынешнего облика. Разве что глаза светились в несколько раз сильнее, заставляя его же и щуриться. Что примечательно, в отражении они имели лишь одну расцветку — жидкого серебра.
Стоп... Отражение? Эта штука отражает? Типа потустороннее зеркало?
Мужчина некоторое время позировал, то склоняя голову, то образуя и раскрывая крылья, отчего очень походил на попугая перед зеркалом. Даже зачем-то едва касался кончиками пальцев спокойной поверхности, образуя круги, как на воде.
