— На самом деле, у меня есть одна версия. Но не знаю, насколько она верная, — недолго помолчав, задумчиво приложил пальцы к подбородку Гаруда. — Она многое объясняет, но и вызывает еще больше вопросов.
— Мы тебя слушаем, — сказала Кира и немного подвисла от этого непривычного “мы”, еще раз бросив взгляд на существо за своей спиной. — Даже если и не верно, то будет хоть над чем поразмыслить и от чего отталкиваться.
— Да... Наверное... — пробормотал дух, не покидая своих мыслей. — Ты мне вот что скажи, Кира... Что ты вообще о себе знаешь?
— Не надо, — тихо попросила Ирина, но ее не услышали. — Не говори больше, чем ей уже известно.
— Ну, я помню, как впервые осознала себя Верасом в лаборатории “Рассвета”. Помню, как меня учили, как тренировали, делая из меня послушного чужой воле бойца. Помню задания, в котором нас ради проверки сил заставляли вырезать небольшие поселения таежных охотников, которые позже забрасывались бомбами, чтобы списать их смерти на военные действия того времени. Помню, как нас потом продали заинтересованным лицам, а меня подарили русскому послу. Что именно тебя интересует в моей биографии? — усмехнувшись, с вызовом посмотрела на него девушка.
— ТВОЕЙ биографии? — мурлыкнул Гаруда таким тоном, что улыбка Киры мгновенно слетела с губ, а Лаврова за ее спиной склонилась ниже, закрывая рукой, и внешне вполне напоминая готовую броситься зверюгу. — Я спрашиваю лично о тебе, а не о Верасе!
— Но я и есть Верас! — вскинулась та, едва не стукнувшись головой о грудь демона, и тут же сама себя оборвала, поняв на что тот намекает.
— Да неужели? — по язвительному голосу белобрысого было ясно, что под маской он сейчас ухмыляется. — В таком случае давай я тебе кое-что разъясню касательно метода производства Верасов, — щелкнул костяшками и назидательно поднял палец вверх. — Как ты должна знать, нейростимулятор, из которых вас делали, в малых дозах обновляет тело человека, даря молодость, красоту и силу в обмен на воспоминания. Это было многим известно, и многие были готовы пожертвовать своими ранними воспоминаниями ради этого. Но почти никто не знает, как чудесное лекарство негативно влияет на дух, потому как никого совершенно не интересуют возможные последствия, — развел руками, а огоньки глаз в прорезях маски опасно сверкнули голубым огнем. — Для тонкого тела это вещество подобно раскаленной кислоте, что медленно растворяет дух до состояния первичного бульона. Это не эликсир бессмертия, как многие посчитали его изначально, скорее совсем наоборот. Да, он обнуляет биологические часы, возвращая твои 25 лет, вот только на твоей душе при этом образуются незаживающие рубцы. Воспоминания, которых люди лишаются, и есть их суть. Одно-два применения нейростимулятора травмируют душу, но не настолько сильно, чтобы та не смогла восстановиться после перерождения. Вот только дальше начинаются совсем неприятные последствия в виде амнезии, неконтролируемых приступов агрессии и неадекватное поведение, сопровождавшее полное разложение личности. Люди не получают бессмертие, употребляя нейростимулятор. Они добровольно подвергают свою суть медленному и мучительному разложению, цепляясь за живую оболочку, которая становится сильнее и совершеннее с каждой новой дозой, пока от их души не остается абсолютно ничего, и сами они не превращаются в очень красивые... коматозные овощи. Эти души никогда не переродятся. Искореженные, покалеченные, свихнувшиеся и озлобленные — они пополняют собой ряды монстров Чистилища. Но это происходит с обычными людьми, пожелавшими получить больше данного природой, и с малыми дозами вещества. Потому как при производстве Вераса вместо медленного и постепенного изменения этот процесс больше напоминает погружение человека в чан с кислотой. Дух разлагается практически мгновенно и бесповоротно, превращаясь в крайне питательный бульончик.
— Бульончик? — пикнула Кира, с содроганием вспоминая всю сохранившуюся в памяти палитру боли в момент трансформации. — Превращали людей в еду? Для кого?
Вот теперь Гаруда ничуть не скрывал волны самодовольства, когда указал пальцем на зашипевшую в ответ Ирину, посчитавшую, что тот хочет атаковать:
— Для них.
Кира расширившимися глазами по-новому посмотрела на своего Вераса, почувствовав поднимающийся вверх по горлу колючий ком ужаса, когда до нее начала доходить полная картина происходящего.
