Кира поднялась на ноги, с трудом сохраняя равновесие на покачивающейся от усиливающихся волн поверхности, для надежности придерживаясь за плечо соседки.
“Пять...”
Поставила ногу на колено демона. Мор бесстрастно ухватила за стопу одной рукой, а другую ладонь опустила на поясницу близняшки, помогая ей сохранять равновесие.
“Четыре... Три...”
— Выживи, — низко склонилась к чужому лицу.
Огненно-рыжий цвет в один момент полностью заместился алым. Волосы наэлектролизовались и обратились в дым. Этот же самый дым начал исходить от кожи, превращая человеческую фигуру в нечто бесформенное. Резко стало очень холодно, а затхлый пропитанный гнилью воздух подземелья встал поперек горла. Или же это от страха, когда Кире померещилось, будто бы она увидела полубезумную зубастую улыбочку, обещающей море крови и разрушений?
— Принято, — проурчала Война искаженным голосом, приобретшим металлические нотки.
В следующий миг она выпрямилась одним слитным движением, одновременно перемещая обе свои ладони под ступни сестренки, и подбросила свою пискнувшую ношу высоко вверх.
От рывка лодка зачерпнула воду, плеснув на черную монструозную четырехметровую фигуру, оказавшуюся на месте хрупкой красавицы.
Сверху было отлично видно, как из Стикса вокруг лодки появляются белые острые вершины, похожие на пики гор, которые быстро смыкаются, не оставляя между собой зазора, после чего гигантские челюсти удильщика вновь исчезают под водой вместе с лодкой и двумя фигурами в ней.
Глаза Киры пораженно расширились, когда она почувствовала по связи в том месте своей души, где прочно обосновалась мягкая и теплая сущность хищницы, глухую пустоту.
Как если бы Мор просто перестала существовать.
И лишь заранее перекачанная с излишком энергия, что сейчас покрывала защитным слоем, не давала тут же уйти вслед за ней, разъеденной или мутированной агрессивным фоном Чистилища. Хотя в случае последнего она скорее позволит сожрать себя первому же встретившемуся на пути монстру, чем смирится с потерей своей человечности. Верас дала ей время для самостоятельного существования, но на деле лишь продлила агонию. Уже в первые секунды Кира чувствует, что задыхается, но не от ударившей по ней атмосферы смерти и разложения, а от парализовывающей боли утраты и чувства одиночества. И терпеть это несколько часов или дней...
Невозможно, чтобы Война так просто погибла, оказавшись в один присест поглощенной каким-то второсортным духом!
Этого просто не может быть!
Это...
И тут Кира ощутила, как столкнулась в воздухе с чем-то маленьким, но твердым, оказавшимся не менее охреневшим подобным событием, чем она сама.
— Kurva! — прервало поток самобичевания вырвавшееся у пострадавшего ругательство, сказанное больно знакомым голосом. — Так вот куда Амелия Мэри Э́рхарт делась! С каких пор ты летать научилась?! И что вы тут обе вытворяете вообще?!!
Значит, Война сумела почуять сквозь проклятый туман кружащего над рекой шпиона и, не зная точное направление берега, чтобы не ошибиться, швырнула свою драгоценную душу точно на траекторию полета своего недруга?
Девушка лишь неловко взмахнула руками, не найдя в себе силы ответить от накатившего на неё эмоционального отката.
Подъем вверх замедлился, и Кира на секунду неподвижно застыла в воздухе, провожая взглядом описавшую вокруг нее круг белую птицу, после чего начала падать обратно. Змееед, сложив крылья, стремительно устремился к воде, быстро увеличиваясь в размерах, а когда достаточно обогнал падающую человеческую фигурку, то перевернулся на спину и поймал лапами, едва не проткнув насквозь загнутыми когтями.
— Знала бы ты, сколько я ждал подобного момента, — плотоядно проклекотал Гаруда, зависнув на месте и приблизив свой клюв к все еще находящейся в состоянии шока Кире, которым пробить череп не сложнее, чем яичную скорлупу. — Однако сейчас не до этого... — опомнившись, развернулся и принялся кружить над местом пропажи своей цели. — Какой гений придумал лезть в чужой домен да ещё и на это подобие левиафана? Даже мне, когда я прочесывал их территорию, приходилось быть тише мыши, потому как на чужой территории даже окружающая среда играет против тебя, не говоря о сотне сильных тварей, слетающихся на свет, как мотыльки. С пятеркой таких мне, может, и не составляет труда расправиться даже на их условиях, но уж больно толстая у них шкура, заставляющая выкладываться на полную... — поняв, что снова заговорился, он скосил глаз на притихшую добычу в своих лапах и ощутимо её встряхнул: — Эй! Я к тебе обращаюсь вообще-то! Что произошло между вами и Хароном, что моя контрактница бросила своего любимого питомца прямо мне в лапы, прекрасно зная, что я могу не устоять перед соблазном прикончить тебя?
— А за “питомца” можешь и в глаз получить! — вскинула голову Кира, придав себе оскорбленный вид.
— Рискни здоровьем, — вновь приблизил к ней свой клюв большой и злобный птах, поудобнее перехватив при этом так, чтобы держать лапами за плечи.
