— Для запаха? — спросил я.
— «Для запаха, и от насекомых, я им и от комаров спасаюсь, когда Дэта заканчивается, — ответил он.
За рыбой он уложил смотанную в кольцо верёвку и топор, после чего некогда маленький рюкзак стал похож на мешок с картошкой. Все обрезанные хвосты он собрал и унёс к реке.
— Чтобы лохматого сюда не приваживать, — сказал он.
А я наблюдал за ним, за точностью и скрупулезностью всех его действий. Он напоминал мне хирурга за операцией: всё делал размеренно и сосредоточенно.
— Ну что, Пётр, живи не хворай, а я пойду. Путь у меня неблизкий, надо засветло подняться в гору. Благодарю за всё, — сказал Иван и не глядя в глаза протянул мне руку. Я пожал ему руку и помог поднять рюкзак, который, несмотря на внушительные размеры, оказался совсем не тяжёлым.
— Может, возьмёшь крупы или мяса? — спросил его я. Но он только мотнул головой и молча пошёл на север, вдоль морского берега залива Одьян. Бим увязался за ним, шагая немного позади, так они и скрылись вдвоём за горизонт.
А я прожил на том стане до конца августа, вёл хозяйство, следил за медведями и охранял реку от браконьеров. Несколько раз ко мне приходили орнитологи. Разбавляя мою однообразную жизнь, они всегда привозили с собой шоколад и свежие новости с большой земли.
Я часто вспоминал Ивана, особенно когда сталкивался с превратностью стихий — ураганными ветрами, штормами в море, ливнями и разливами рек, оставаясь наедине с природой. Иван был её неотъемлемой частью, настоящей солью земли, на которой он жил. И я ни на минуту не сомневался, что он преодолеет намеченный путь, но я видел, какие трудности ему уготовлены на этом пути.
Моя встреча с ним не была случайной, жизнь преподносит нам такие встречи как подарок, как бесценный урок, и они вряд ли когда-то забудутся. Они дают возможность понять своё место и предназначение на земле, на которой ты живёшь в единении с ней.
Потом, по прошествии лет, я узнал, что в переводе на русский язык ительмен значит «живущий здесь». Точнее про Ивана и не скажешь.
Говорят, если о чём-то всерьёз мечтаешь, то это обязательно сбудется. Вдохновлённый рассказами Хемингуэя и сюжетами телепередачи «Международная панорама», многие годы мечтал побывать на Кубе. Увидеть не пляжи с белыми песками, не отели «Всё включено», а страну под названием «Остров свободы».
В очередной раз витая в облаках и мечтая о посещении далёкой Гаваны, просматриваю цены на авиабилеты. В чудеса я не верю, но они случаются — я нашёл билет на чартер! Решил путешествовать «дикарём» — никаких путёвок и экскурсий. Всё, что хотел увидеть, планировал много лет.
Путь был неблизким, с пересадкой в Москве, более суток, из них почти двадцать часов в полёте. Тем волнительнее было ожидание встречи, встречи с далёким островом, о котором так много читал и, как оказалось впоследствии, ничего не знал. Большинство пассажиров в самолёте были из Мексики и Кубы, скоротать время полёта в разговорах не удалось. Выручил зачитанный до дыр сборник старика Хемингуэя.
Главные ворота Кубы — аэропорт Хосе Марти — оказались современной и комфортной воздушной гаванью. Отношение к гостям из России здесь особенное, это я почувствовал сразу по прилёте. Персонал в аэропорту встретил радушно и приветливо, подсказали, как правильно заполнить необходимые бланки, и всё это с неподдельной улыбкой. Прежде мне приходилось бывать в странах карибского бассейна, но такой искренней улыбки я не встречал больше нигде.
Обменяв в аэропорту небольшую сумму евро на куки, так здесь называют валюту для туристов, я направился в город. Вероятно, Куба единственная страна в мире с хождением двух валют. Твёрдо для себя решив, что не стану потакать своим туристическим прихотям, проследовал мимо назойливых таксистов за местными жителями — ведь только они добираются в город на автобусах. Первым камнем преткновения стал языковой барьер. Жители Острова свободы в большинстве своём категорически не понимали ни мой русский, ни мой английский.
